Мы знаем прошлое лишь в интерпретации победителей. О Трое нам известно только то, что рассказывают греческие историки. О Карфагене мы тоже узнаем от греков. О галлах – из воспоминаний Юлия Цезаря. Об ацтеках и инках известно по рассказам конкистадоров и миссионеров, приехавших силой обращать их в свою веру. О достоинствах побежденных говорится редко и лишь для того, чтобы возвеличить тех, кто сумел их уничтожить.
Кто осмелится говорить о «памяти побежденных»? Исторические книги приучают думать, что если цивилизация исчезла, значит, согласно Дарвину, она была плохо приспособлена. Но, внимательно изучая события, понимаешь, что, как правило, наиболее цивилизованные погибали от рук тех, кто был наиболее жесток. Единственный «дефект» приспособленности погибших цивилизаций заключался в том, что они верили: Карфаген – в соблюдение мирного договора, Троя – в искренность подарка (о, похвала хитрости Одиссея – вероломству, которое привезло к резне под покровом ночи!..).
Хуже всего то, что победители не только уничтожают летописи и материальную культуру своих жертв, но и порочат их память. Чтобы оправдать вторжение на Крит и разрушение великолепной минойской культуры, греки выдумали миф о Тезее, победившем чудовище с головой быка, которое пожирало девственниц. Римляне утверждали, что карфагеняне приносят человеческие жертвы богу Молоху, что, как теперь известно, было совершенно не так.
Кто осмелится когда-нибудь сказать о величии побежденных? Только боги, которым известны красота и хрупкость цивилизаций, уничтоженных огнем и мечом…
