В моей жизни было три Адама Парфри.
Первый, самый радикальный, сложился из пересказа Вербицкого конца девяностых и переводов/издания Кормильцева начала нулевых. Это был буревестник хаоса, миф об идеальном подрывном издателе. Книги как оружие. Чтение как взрыв. В моём сознании, как и в сознании многих читателей, Парфри слился с теми, кого он издавал. Стал воплощением культурного процесса. Между Кормильцевым и авторами, издаваемыми Ультра.Культурой, оставалось различие, но Парфри выглядел кем-то вроде лидера орды, штурмующей границы порядка и нормы. Тем, кто ведёт за собой бурю. Издание "Лордов Хаоса" и циничнейший совместный альбом с Бойдом Райсом "Hatesville" только углубляли это впечатление.
Второй Парфри возник из прочтения оригинальной англоязычной "Apocalypse Culture". Книга Ультра.Культуры, которую мы все воспринимали как точный перевод, на деле оказалась блестящим монтажом из двух частей оригинальной книги. Именно монтажом: выбор статей для перевода и публикации буквально создал новое целое. Совершенно другое произведение, отражающее личность своего реального автора и компилятора Ильи Кормильцева. Разница в эмоциональной составляющей: Илья выбирал для публикации самые страстные тексты, преимущественно от первого лица, в то время как в оригинальном сборнике яростные проповеди поэтов и безумцев уравновешивались холодными аналитическими статьями, препарировавшими весь этот Апокалипсис как культурное явление. Добавлявшими в общее впечатление от сборника неожиданный элемент отстранённости.
Проповедником оказался Кормильцев, Парфри был скорее наблюдателем. Доброжелательным, не осуждающим, но и не ставящим своих героев на пьедестал. Понимание вместо восхищения. Изданная Feral House прекрасная биография Эдварда Вуда младшего, "Nightmare of Ecstasy: The Life and Art of Edward D. Wood, Jr", только добавила веса этому новому для меня восприятию.
Третий Парфри одобрил запрос на добавление в друзья в фейсбуке. Лучший способ разочароваться в публичной фигуре – подписаться на неё в соцсетях. Если бы я подписался на Парфри лет пятнадцать назад, он бы меня тоже разочаровал. Своей вежливостью, спокойствием и откровенным здравомыслием. Он вёл совершенно светлый блог, писал про переписку с Франсуазой Арди, мемуары которой готовил к изданию. Выкладывал кадры из старых фильмов со своим отцом. Эмоции — конкретно нескрываемое отвращение — проявлялись, только когда речь заходила про типичного героя его сборников, занесённого бурей культурных изменений в кресло президента его страны. Мне безумно жаль, что Адам не дожил до конца срока Трампа. Буревестник не призывает бурю. Он первый ощущает её приближение.