Сегодня по дороге в пачпортный стол нечаянно встретил Пушкина. Пушкин гулял по Невскому прошпекту, водрузив на голову модный заграничный цилиндр и наводил лорнет на молоденьких барышень. Увидев меня в сопровождении Абрам Петровича, Пушкин долго не мог поверить глазам своим, так что несколько раз подряд даже вынужден был протереть лорнет. После чего прослезился и, бросившись на шею Абрам Петровичу, облобызал его в обе щеки. Надо сказать, что у всех афророссиян необыкновенно развиты родственные чувства. Я, однако ж, попытался растащить их, помня о вчерашнем смятении столичных жителей при виде одно только афророссиянина, тем более, подумал я, как примут здесь сразу двух, да еще публично целующихся на улице, и заметил Пушкину, что мы торопимся в пачпортный стол, а оттуда сразу в бордель, где служит мой знакомый Плевако, который напишет мне завещание. При этом известии Пушкин необычайно оживился. Заржав, он поправил гульфик и, подмигнув мне, сказал, что его знакомый камер-юнкер тоже частенько исполняет там поручения по делам государственной службы и он с радостью возьмется немедленно нас туда сопроводить.
По дороге Пушкин беспрестанно ржал и, поглядывая на мою бороду, заправленную в штаны, подмигивал и с ухмылкой замечал, что, видимо, дела у моего знакомого Плеваки совсем плохи, раз он собирается писать завещание.