Приходили Крамской и Ге писать с меня портрет, но, ничего не писамши, долго ржали в кабинете. Должно, над Абрам Петровичем, то бишь Митькой.
Я же, будучи уверенным, что вот-вот примутся за портрет, ждал в подобающей позе, в углу, немного насупившись и заложив обе руки за спину. Бороду же на всякий случай упрятал поглубже. А штаны, для пущей верности, подтянул к самому подбородку.