-11-

Комната 7340. Уютная и тихая. Семьдесят третий этаж. Так и ждешь, что вот-вот за окном пролетит авиалайнер. Мне везет с такими вещами как жильё. Оно всегда напоминает тихую заводь, где я спокойно перебираю, словно четки, свои мысли.
Три комнаты. Кухня плавно перетекает в гостиную, просторная ванная комната с джакузи и душевой, в спальне огромная кровать и телевизор, подвешенный к потолку. Пахло духами Медузы. Наверное, потому что, частенько задерживаясь на работе, она предпочитала ночевать в этой квартире. В шкафу нашелся какой-то умопомрачительно безвкусный восточный халат и тапочки со смешно загнутыми носами.
 Первым делом я наполнил джакузи горячей водой. Воздух через некоторое время стал теплым и осязаемо бархатным. Поблуждав по комнатам, разыскал магнитолу и взял её с собой. Из бара позаимствовал бутылку мартини. Сигареты нашлись только мои – крепкие и дурно пахнущие. Вооружившись всем этим, разлегся в горячей воде. Включил на полную громкость Linkin Park «A Place For My Head». Подергиваясь в её ритме, пускал к потолку тугие струи дыма, глотал приторно сладкие порции мартини и старался ни о чем не думать. Всё это походило на истерику. Или протест. Кому что нравится. Внутри я чувствовал себя как маленькая мышка, в норку к которой въехал танк. Внешне - демонстрировал приятную расслабленность.
Вспомнил ванну в номере старого отеля. Ржавые разводы, словно кровь стекающие по старому кафелю. Трещины в эмали, запах гниения. С некоторых пор, мой любимый запах. Кольнула мысль о ботанике. Как там она. Я потянулся за радио-трубкой. Позвонил в отель и попросил соединить с 444-ым.
Трубку взяли только после пятнадцатого гудка.
- Как ты? – спросил я.
- Нормально.
- А я похоже вляпался.
- Что произошло?
- Она просит меня стать её персональным лекарем.
- Ты согласился?
- Похоже, это предложение, от которого трудно отказаться. Она очень влиятельна.
- Брось. Что она тебе сделает?
- Может быть ничего. Наверное, я сам так хочу.
- Вот это уже ближе к истине. Но ты не парься.
Я кивнул. Потом понял, что она не видит этот жест, и усмехнулся.
- Что делаешь? – спросила она.
- Лежу в ванне, слушаю музыку, курю, пью…
- Да. Тяжело тебе, наверное. Я вот, что хотела сказать: вполне возможно, что скоро уеду из города.
- Жаль.
- Чего?
- Если ты вдруг соберешься исчезать, не исчезай слишком сильно.
- А то, что!?
- Мне кажется, я буду грустить.
- Думаешь? Ну, не знаю. Я по натуре одиночка.
- Да я в общем-то, тоже. – сказал и нервно вздохнул.
- Ладно, я побежала, у меня опыт.
- Значит, друзья!? – спросил я.
- Ага.
- Тогда пока. Друг…
- Пока. – сказала она.
Приняв ванну, облачился в смешной халат и тапки. Мои вещи должны были прислать чуть позже. Вытирая насухо волосы, вышел в залу. Ковер  покрыт высоким и мягким ворсом. Посередине комнаты накрытый стол. На первое - гороховое суп, на втрое - жареная свинина с картофелем-фри. Ещё - легкий овощной салат, булки с джемом и горячий кофе в симпатичном фарфоровом чайничке. Я активно умял всё это, ловко орудуя столовым серебром.
Поев, свернулся калачиком в мягком широком кресле, установив его возле окна. Окно широкое, от пола до потолка. Когда я сидел к нему так близко, казалось, что лечу над деловым центром города.
Ковыряясь в зубах, стал рассматривать черное пятно на правой ладони. Из-за него собственно и оказался здесь.
С одной стороны, я был ему благодарен. Если б не оно, моя заурядность всё также радовала бы зеркало в пропахшем сыростью номере забывшегося в дреме отеля. Но, став необычным, я тут же потерял право на самостоятельность и попал в золотую клетку. Было такое ощущение, что я сделал это с радостью. Теперь я был кому-то нужен. Во всяком случае, комната и обед показывали явную заинтересованность во мне. Раньше такого не было.
Я тут же решил проверить, насколько широки границы моего заключения. Повернув ручку входной двери, выяснил, что она не заперта. Точнее заперта изнутри. В этот момент я почувствовал себя Бобом Харрисом из «Трудности перевода». Огромный отель, наполненный непонятными людьми. Вроде люди, но черт разберешь, чего они там говорят. А уж, что думают, вообще не понять.
Коридор пуст. Только маленькие черненькие видеокамеры, как пауки, замерли в углах, помигивая красными глазками.
Вернулся в нагретое кресло. От проведенного эксперимента тревога поубавилась. Я вновь сконцентрировался на пятне. За довольно короткий срок я сроднился с этим странным существом, живущим во мне, но мной не являющимся. С момента последнего применения, пятно разрослось и покрылось тонким ворсистым ковром волосков высотой с пол-милиметра. По виду, огромная родинка. Не болит. Только иногда, попадая в лучи яркого света, начинает неимоверно чесаться.
К вечеру слегка заскучал. Всё так же экспериментируя, позвонил Женщине Ю и потребовал в номер ещё один телевизор. Когда она легко согласилась, тут же передумал и попросил вместо него игровую приставку. И это было воспринято как должное. Через полчаса несколько человек в синих комбинезонах принесли картонную коробку с огромным новым телевизором. В отдельной красочной упаковке лежала игровая приставка и единственный диск с игрой «Мафия».
Не заставляя меня утруждаться, люди в комбинезонах, распаковали и установили технику. Один из них - усатый парень - поглядел на меня, как на сумасшедшего. Да, действительно, в этом халате, я выглядел, по меньшей мере, комично.
Игра была посвящена человеку по имени Тони. Простой сын торговца овощами в итальянском квартале. Парень очень хотел стать мафиозным доном, а мне предлагалось ему в этом помочь. Правда, тут могли быть варианты. Мне предлагалось самому решать, кем станет в будущем мой герой.
Увлекшись игрой, я очнулся только поздним вечером, услышав в коридоре шаги. Гостем оказался доктор Рено. К тому моменту Тонио убирал очередного неугодного ему мелкого мафиози. Альтер-эго получилось довольно жестокое.  С завидным упорством оно расчищало себе дорогу верным автоматом Томпсон.
Доктор Рено, конечно же, вначале постучал. Потом выяснил, что дверь не заперта и вошел. В коридоре несколько раз позвал хозяев. Не дозвавшись, прошел в комнаты и увидел меня. Собственно, он знал, что я здесь.
Я был всё в том же сюрреалистическом халате. Чем дальше, тем больше он мне нравился. Сидел всё в том же огромном кресле, сложив ноги по-турецки. Напротив шла борьба за выживание молодого итальянского мафиози. Рядом на журнальном столике стояла ваза с печеньем и бутылка колы.
- Хочешь сыграть, доктор?
Я протянул ему джойстик.
- Нет-нет. Мне больше по душе игры ума: шахматы, карты…
Я лишь развел руками.
- Пришел проститься…
- Куда-то уезжаешь? – спросил я, не отрываясь от игры.
- Нет. Остаюсь в городе. Она меня уволила. Из-за тебя…
На этом игру пришлось прекратить.
Рено работал при Корпорации психологом-консультантом. Когда-то давным-давно, неизвестный эксперт-доброхот в области управления персоналом шепнул Женщине Ю, что для более эффективного ведения бизнеса, ей позарез нужен подобный специалист. Чтобы развязывать узелки в мозгах её подчиненных, прочищать психологические трубы, сливать негатив. К слову, со временем основным пациентом Рено, стала сама директор. Теперь же, дорогу ему перешел парень в странном халате с пятном на правой ладони. Я тоже бывал у него на сеансах. Возможно, благодаря им, я многое понял.
- Прости… - сказал я. – Не думал, что так получится. Ты, наверное, зол!?
На его лице никогда нельзя было прочитать хоть какие-либо эмоции. Просто добрая полуулыбка и готовность выслушать в глазах. Поначалу мне нравятся такие парни. С ними приятно общаться, не чувствуешь агрессии, но со временем надоедает. И все из-за того, что это кажется неестественным. Разве можно быть постоянно в хорошем расположении духа. Постоянно и ровно принимать реальность.
- Ты знаешь, я даже рад, что так получилось. В последнее время мы совсем перестали понимать друг друга. Она искала во мне нечто волшебное, способное избавить её от недуга, а находила лишь мою жесткую логику. Прямую, как железная дорога. Каждый раз мне приходилось напоминать ей о том, что наша жизнь в наших руках… Я тут сам недавно понял одну замечательную вещь: человек наполнен тем, что каждодневно складывает в себя.
- Это как!?
- Бесполезно объяснять. Для меня эта истина вполне осязаемый факт, вещественная суть реальности, а тебе…
- Что мне?
Я выключил телевизор. Слез с кресла и для удобства развернул его к Рено. Общаться нужно уметь, а уж на такие темы тем более.
- Тебе это покажется красивой оберткой - посмотришь, повертишь и ничего не поймешь. Хорошо, если оставишь на память, а скорее всего выбросишь. Истина хитра, она не дается словами. Только чувствами.
Рене сказал это, сохраняя своё любимое выражение лица: глубокомысленное и грустное. И я ничего не понял. Точнее до меня дошло только одно - чтобы понять нужно ждать. Усадил Рено на диван и предложил выпить со мной.
- Вот поэтому-то, я и преподам тебе истину, в виде одной интересной притчи. Будем считать, что её я вычитал из истории покорения Южной Америки. Ты же помнишь, что я давно увлекаюсь историей.
- Ага. – сказал я.
Сходив за мартини, захватил ещё сладкого и колы. Закурил. Короче приготовился слушать грустную и мудрую историю старины Рене.
- В общем, было это, когда Испания ринулась в южноамериканские джунгли в поисках сокровищ.
Два испанца Мигель и Роэль были схвачены инками, когда пытались отмыть в местной породе алмазы. Инки избили их и привели к местному вождю. После долгих размышлений тот сказал: «Хорошо, мы отпустим вас, но при одном условии. В нашем поселении есть два колодца. Уже давно они пересохли, и нет никакой надобности их сохранять. Более того, они приносят нам горе. Буквально вчера ребенок упал в один из них и разбился насмерть. Засыпьте эти колодцы, и вы будете свободны». Хорошее задание для тех, кому голова не дает покоя ногам. На пленников надели кандалы, которые, однако, не мешали им мало-помалу передвигаться, и отпустили. Роэль принялся за дело с энтузиазмом. Он соорудил себе из древесного ствола лопату и начал закидывать колодец землей. День за днем дело двигалось. Сердобольные местные жители приносили ему пищу и воду. Через пару дней Роэль окончил работу и пришел к вождю. Тот лично удостоверился, что колодец засыпан. Похвалив находчивого испанца, он отпустил его. С Мигелем же было все иначе. Помня о своем первоначальном намерении обогатиться, он продолжал искать сокровища. Вскоре Мигель заметил, что они находятся прямо под его ногами. Туземцы не придавали им значения. День за днем, хитрый испанец собирал свой капитал и складывал его в тот самый колодец, который должен был засыпать. Шли годы. Мигель построил себе дом и обзавелся женой, а в скором времени и детьми. К тому моменту, когда отряд испанских конкистадоров прибыл в поселение, Мигель был уже уважаемым и почитаемым членом общины инков. И к тому же богатым. Тот самый колодец он засыпал алмазами по самую верхушку. Признав его авторитет, испанцы выбрали Мигеля губернатором острова.
Рене умолк. Пил принесенную мною колу с мартини.
- И в чем мораль?
- Думай сам. А я пойду… нужно вещи собирать.
На следующий день я встретил его в холе с дорожными сумками. Наверное, впервые его лицо выражало грусть и неуверенность.
- Чем старше становишься, тем тяжелее расставаться с привычным окружением… причал он и есть причал.- сказал он, обводя глазами холл здания.
- Что будешь делать дальше? – спросил я.
- Возобновлю практику. За мной осталось старое помещение в районе Вилборра. Обзвоню старых клиентов, сдую пыль с любимого диктофона, блокнота и ручки. Не пропаду.
Я вызвался помочь ему с вещами. В Вилборре у него действительно был кабинет в старинном особняке. Вход через общий подъезд. Дверь с медной табличкой. Пыль на мебели, белые чехлы на стульях и столах.
- Тысяча и один пациент.
- Это что?
- Это столько человек я вылечил вот в этом вот кресле.
Как раз где сидел я. Большое, удобное, мягкое. С креслами мне тоже везло в последнее время.
- Вещи не предают… ты когда-нибудь думал об этом?
- Нет. Не приходилось. Хотя, если поразмыслить, это вряд ли. Вещь легко может перейти к другому хозяину. Было кресло твоим, стало моим.
- Это не предательство. Это жизнь вещи. С её стороны нет активной позиции. Вещь просто есть.
Он принялся за уборку. Стал стаскивать пропылившиеся чехлы. Широко распахнул окна с помутневшими от дождя и грязи стеклами.
- Жаль, что в голове так не сделаешь. Не проветришь… разве что напиться.
Я тут же согласно кивнул. Рене на минуту исчез в соседней комнате. Вернулся с графином коньяка и лимоном. Не хватало сахара, но это уже детали. Мы пили из хрустальных стопок. Я закурил, вслед за мной запыхтел трубкой док. Ветер с энтузиазмом влетал в распахнутое окно, цеплял краешек газеты на столе, словно щенок, приглашая её поиграть. Пробегая по периметру комнаты, ветер разбрасывал ошметки дыма, а потом исчезал, оставляя нашу молчаливую компанию.
- О море часто мечтаю. Знаешь, что бы вот так стоять на палубе и смотреть в даль. – сказал Рене, морщась. Жевал лимон. Я заулыбался в ответ - мечта мне понравилась.
- И чтобы солнце опускалось в морскую пучину, команда слушалась беспрекословно, а где-то далеко ждала бы красавица.
Немножко подумав, он добавил:
- Очень далеко… и очень красавица.
Я промолчал. Нечего было добавить. Что скажешь, когда говорят простые и понятные вещи. Вспомнилось, что кто-то мне рассказывал как в Тибете на вершинах гор прямо на камнях сидят просветленные мудрецы. К ним часто приходят паломники, но редко о чем-либо говорят. И тем и другим давно все ясно. Вопросов нет и говорить не о чем. Посидят-посидят да и расходятся. Грустно и одновременно правдиво. Когда всё ясно говорить становится не о чем. Остается только слушать песню ветра, как у Мураками и практиковать кастанедовскую «управляемую глупость».
- Я всё-таки не пойму мораль твоей притчи.
- Притчи?
- Ну да, притчи про испанских золотоискателей.
- Мораль, говоришь. Да нет никакой морали.
- Да нет, есть. Иначе бы ты не рассказывал эту историю так подробно.
Он тихо засмеялся. Люблю общаться с людьми хотя бы за то, что они умеют так делать. Ну, то есть, смеяться, улыбаться, громко хохотать или игриво хихикать. Верблюды так точно не умеют.
- Ты мне лучше скажи, чем ты её лечишь? Или ты ей на старости лет голову морочишь всякими там шарлатанскими штучками?
- Вот этим и лечу. – сказал я, показывая ему пятно на ладони.
- Да, точно хочу в море… - сказал он, отворачиваясь и шумно вздыхая.
- А что там, в твоем море?
- Одиночество… покой… сосредоточенность… много чего. В основном, там способ остаться с самим собой.
- А что такое «остаться самим собой»? – спросил я.
Он стал серьёзным. Губы вытянулись в ровную напряженную полоску, глаза скользнули по моему лицу и приобрели стальной блеск.
- Порой я смотрю на тебя и мне кажется, что ты дурак. А порой, с тобой всё иначе. С тобой сложно говорить. Каждая моя неосторожно сказанная фраза превращается в оружие против меня же.

- С людьми вообще непросто. Правда!?
Мы тихо посмеялись.