Синкретизм безумен, но общий знаменатель у всех религий и философий есть: опыт боли.

Слить все религии в одну — то же, что смешать все краски. Получаемая, по выражению Константина Леонтьева, серо-буро-малиновая вселенская смазь — универсальный цвет теософии, претендующей на синкретическую унификацию. И всё же, хотя бессмысленно отрицать то, что у каждой религии есть своя неповторимая тональность, о внутренней черноте, о провалах и ямах, в которых таится боль, знает каждая из них, вопрос в том, как интерпретировать этот непреложный факт.

Человеку плохо, что-то с ним не так — в этом, пожалуй, согласятся все. Это отправной пункт любой религиозно-философской мысли, выявляющей место человека в бытии. Ему дискомфортно в той ауре смерти и страданий, разлук и несвободы, которая окружает его с момента зачатия. Но что же случилось, почему это произошло и что с этим делать?

Ответы на эти вопросы охватывают весь спектр религиозных путей. Ту черную тьму зла и смерти, о которой писал Иосиф Бродский ("Сретение"), можно игнорировать (буддизм), о ней можно попытаться забыть в экстазе наслаждения (гедонизм), её можно отождествить с телесностью (платонизм, манихейство), можно использовать как разрушительный духовный потенциал (шаманизм), можно посчитать светом (сатанизм) или противовесом для добра (даосизм), можно бросить ей вызов и сгинуть в этой схватке (греческая трагедия, в частности, «Антигона»), можно растворить в утопии (коммунизм) или подвергнуть джихаду (ислам), можно попытаться смыть покаянием (пророки Ветхого Завета), наконец, можно в неё сойти и умертвить, вырвав жало усилием воскресения (христианство).

Утверждать, что все эти пути ведут к общей цели, все равно, что свести все стороны света в одну и приклеить стрелку компаса к ней. Такую роскошь может себе позволить только человек, учившийся чему-нибудь и как-нибудь вместе с Иваном Бездомным. К сожалению, таких людей много.

Если же говорить о собственно христианском опыте выживания на земле, оккупированной, по слову Владимира Соловьева, смертью и временем, то его квинтэссенцией будет радость.

«Радуйтесь», — это первое, что говорит воскресший Христос тем, кто ранним послесубботним утром пришел к пещере, где после голгофской казни было погребено Его тело. Первыми туда пришли женщины с погребальными ароматами, и они же первыми понесли весть о воскресении в унылый мир людей. Мироносицы шли отдать последнюю дань смерти, а ушли возвещать жизнь.

Два ключевых слова передают реальность Нового Завета Бога с людьми: не бойтесь и радуйтесь.

Иеромонах Димитрий (Першин)