Так страшно, когда твоя барби вдруг перестает улыбаться и рвет своими пластмассовыми ручками волосы на пустой резиновой голове.
Как же страшно, когда твоя барби прикрыв руками идеальную грудь без сосков убегает от тебя.
Ты играл с ней, и она была твоей маленькой любимицей, послушно раздвигала ножки и целовалась с тупым вечно радостным кэном. И вот эта куколка не выдерживает, даже ее несуществующая чаша терпения имеет границы.
НАИГРАЛСЯ?!
Она бежит спотыкаясь, бежит от тебя, неблагодарный ублюдок, измазывыаясь в грязи. Она лучше сдохнет в зубах какой-нибудь дворняги, чем будет отсасывать тебе каждый день, лишь бы услышать, что она хорошая...
Как страшно.
Как страшно когда любимый медвежонок вдруг выскальзывает из рук, смотрит на тебя -маленькую, укоризненно качает головой и, придерживая оторванную лапу, ковыляет в сторону выхода. Ты рыдаешь, просишь его остаться. Но Боже, он больше не может выносить твои слезы, твои истерики, твои проблемы. И почему всегда все должен он? Он ведь всего лишь игрушка для тебя.
Он уходит промокнуть и сгнить на улице, лишь бы никогда больше не получать твоих смсок и не слышать твоих рыданий. Медведь чапает не надеясь найти новую хозяйку. Уж лучше одному, чем так. Чем тонуть в твоих истериях и обнимать тебя ночью, и врать, врать, врать.
Как страшно, когда наши игрушки оказываются живыми людьми.
