Утопленница.
                                                                         Посвящается тому, о ком писалось,
                                                              кто стал наваждением, и кто вот-вот утопит. 

                 Это очень дурная история. Я хочу рассказать сначала ее, и воистину нуждаюсь в этом запредельном уровне откровенности, рушащем все грани.

                Я не буду представляться, вы и так знаете/узнаете кто я, так что в этом нет нужды. Только те действия я выбираю, в которых нуждаюсь. Поэтому сейчас эта глупая исповедь превратится в рассказ.

                Сегодня был день моей свадьбы. С моим женихом мы прожили вместе полтора года, он был для меня тем, кто мог дарить заботу, любовь, а мне это и было нужно, я ведь ужасно не самостоятельная, и все еще глупый ребенок, не смотря на настигшее меня тридцатилетие. Я засыпала в его объятьях, но высвобождалась из них, просыпаясь. Я, кажется, свыклась с ним, с теплым, действительно теплым человеком рядом со мной. Он сделал мне предложение, и я согласилась.

                Последние несколько лет я старательно избегала глубоких рассуждений, обдумываний, слишком много тоски они приносили. Тоска - моя вечная беда, мой личный океан, который нахлынет, утопит. Я соглашалась с чем угодно, лишь бы меньше этой тоски ощущать, лишь бы сбегать куда угодно, как угодно, от волн этого океана. Замуж? Да.

                 Сегодня день свадьбы. Был день свадьбы. Невеста-самоубийца, вот оно как случилось.

                 За десять минут за того, как официально стать женой, нервничала я основательно, в свадебном платье, роскошном белом, прической над которой трудились несколько часов, фатой, я, забравшись на подоконник туалета дворца бракосочетания, курила в форточку. Дрянная картина, но как раз в моем стиле. Королева контрастов в действии. Третий этаж открывал неплохой вид на грязную улицу в лужах. Я не люблю весну, если честно, просто не люблю и все, она удручает меня, губит и вот сгубила. На улице я увидела человека, мужчину, того, кого не видела уже наверно лет пять, может семь, я перестала считать, только смутное осознание - долго. Увидела, и ком подступил к горлу, перестала дышать, замерла и только сердце, вдруг ожило, заколотилось так, что больно стало, перед глазами все поплыло, руки задрожали.

                  Он. Он. Он. Мальчик мой. Отчаяние. Отчаяние. Отчаяние. Секунды в полуобморочном состоянии, и я спрыгиваю с подоконника и бегу на улицу, мама в ужасе говорит что-то, пока я по лестнице вниз, ничего не осознаю, только думаю "не упустить, не упустить, не упустить". На улице чертов холод, и я почти плачу. У него все такая же походка, а мой жених где-то сзади кричит мое имя. Я догоняю, и, пытаясь принять беззаботный вид, окликаю его. И, правда, он. Умереть бы на месте, но я живее живых.

Он, тот, человек, ухмылка которого мне снится много лет. Он тот человек, который никогда не любил меня, я же которого разлюбить не в силах. Черт возьми, он улыбается, удивляется:

                 - Привет, - говорит.

                 - Привет, привет, привет, - как сомнамбула на краю крыши повторяю.

                 - О, да, ты невеста, я смотрю.

                 - Смотришь. Невеста. Да. - Повторяю, и не сдерживаюсь, спрашиваю то, что действительно мне важно, - Как твои дела?

                  - Да, хорошо все. Ты как?

                  Он не спрашивает, не холодно ли мне, он не узнает, почему я в свадебном платье за ним бежала, он не интересуется, за кого я замуж выхожу, он по-приятельски бросает "ты как?"

                   - А я замуж выхожу.

                   - Ну, поздравляю.

                   - Я так рада увидеть тебя. - Глаза мои горят, я сошла с ума, я безумна.

                   - Я тоже рад, - обнимает, я пытаюсь прирасти к нему, целует в щеку, я стараюсь замереть во времени, - Еще раз поздравляю, и удачной семейной жизни, или как там говорят?

                   - Не знаю, - бормочу.

                   - Ну, мне пора, - он поправляет мне фату, и исчезает вперед по улице.

                    Не двигаюсь. Смотрю в след.  Оцепенела. Ног не чувствую, кажется вот-вот упаду. Широко открыв глаза, не верю происходящему.

                      Подбегает жених. Спрашивает:

                    - Кто это? Куда ты побежала? Ты чего? - видит мое состояние и уже спокойнее говорит, - Эй, ты чего? Что с тобой? Что случилось?

                      Молчу, не могу очнуться. Он пытается обнять, гладит по щеке, совсем там же, где минуту назад были губы не его, а другого. Касается волос, тихо нежно:

                     - Ну чего ты?

                      И я не выдерживаю. Бьюсь как рыба в сети, птица в клетке - не человек. Не человек. Я - истерика, вырываюсь с дикими воплями:

                       - Отстань. Ненавижу. Уйди.

                      Срывается голос на хрип, слезы. Слезы - и есть тот затопляющий голову океан, волны захлестывают, и вот они из глаз.

                      Я кричу так, как никогда в жизни. Я ощущаю такую невыносимую боль, какую и представить себе не могла. Тушь по щекам, но вместо того что бы ее вытереть, я щеки царапаю. Не могу остановиться с этими звериными воплями и бегу. Куда угодно спрятаться, бегу, сбегаю, убегаю. Бегу.

                      Бегу пока не кончаются силы, тяжело дыша, я в какой-то подворотне кидаюсь в стены, бью кулаками в бездушные кирпичные преграды. До крови.

                       Несколько минут, и я прихожу в себя, ухмыляюсь: "вот оно как, в слезах, в крови, в грязи, в подворотне и в фате".

                      Я ненормальная, поддаюсь порыву, с гордо поднятой головой захожу в ближайший магазин и требую тетрадку и ручку. Продавец-кавказец шокирован, не смеет возразить. Дает тетрадку и ручку. Со странной заботой спрашивает, может мне еще что нужно. Ничего. Выхожу из магазина, и спокойно по улице иду, обычная городская сумасшедшая. Спустя несколько минут оказываюсь, здесь, на крыше многоэтажки.

                    

                       Я познакомилась с ним десять лет назад, бежит время неумолимо, да только ничего не меняется. Он мое открытие. Мой мир остановился на этом человеке, я же  упорно глушила свое кричащее сознание, я пряталась от мыслей о нем, как от выстрелов, исчезая в паутине снов, слов о чем угодно, только бы не о нем, не о нем, не о нем. Я какими угодно способами и средствами стирала истину, пыталась спрятаться от этой одержимости. Вот она любовь. Теперь я знаю, что любовь – это бросить все, ради того, кому это даже и не нужно. Любовь – это ломать все вокруг и саму себя, в стремлении к тому, без кого жизнь не имеет смысла. Я цеплялась за каждое воспоминание, пусть маленькое, ничего не значащее, но при этом хотела все забыть и суметь дальше жить. Эта любовь превратила меня в инвалида, я жила полноценной жизнь, с искаверканой, израненной душой, неспособной быть искренней в отношении с людьми, потому что все они – не он.

                   Я никогда не умела быть с ним собой, я не находила возможности вести с ним диалоги, но умела прощать. Я и сейчас прощаю его, за то куда меня привело стремление к нему. Я помню, как увидела его первый раз, я помню ту первую секунду моей жизни для него. Его лицо отпечаталось в сетчатке моих глаз, необратимый процесс. Совсем глупой кажусь себе: я тогда воспринимала его как очередного случайного знакомого.

                   Из разногласий он, противоречий, настолько мил, что тошно. Наводит смуту, бурный. Уже спустя пару дней после знакомства поняла, я не готова оставить его, я должна продлить его в моем настоящем. Такой земной, и оказалось земные ни чуть не меньше губят. Душевный апокалипсис. Твержу одно и то же: его глаза вылеплены искусно, посажены в глазницы трепетно, и вероятно именно оттого и смотрят куда-то глубже моих глаз. Его лицо истинное искусство, я знаю, я – ценитель.

                   Пока мое сознание -  усталое, несносное, бездонное – качается над пропастью сомнений, я проклинаю минуты, в которые улыбалась ему, тому, о ком отныне не остается улыбаться. Тому, кто готов плавить своим одним лишь взглядом сталь, но ни на милю не приблизится ко мне. Он как ребенок громогласно звонкий, и как старик безумно много прожил. Он был так прост сначала, что не разглядела, чудес под маской безразличья и ухмылки. Теперь мне как? Встречала его и впитывала образ, все сильней впиваясь взглядом в лицо. Я остановилась на нем, и нет дороги больше. Сколь сказано слов и все мало. Нескончаемому мальчику - вырвавшийся океан. Твердила бы: укради меня, спрячь, не отдавай. Запри в клетку, я буду птичкой - твоей. Скажи: «Выходи за меня замуж сегодня, а завтра - я не буду помнить твоего взгляда, слова, цвета волос, запаха и даже имени». Соглашусь.

                  Знаю, мне  надо было всего лишь найти такого, сломаться об него. Потом привыкла, что скучать по этому человеку – противозаконно. Зарождающееся чувство в горле - пресекать. Однажды он сказал: "Можно я увезу тебя сегодня?" Я ответила: "Нет". И время не повернуть вспять.

                    Мой особый талант  - превращать любые взаимоотношения в болезненную одержимость, путаницу, агонию.

                     Сейчас моя голова - бардак. Хочу, чтобы звон моих натянутых нервов, был каждому в уши. Хочу мои слова эхом в головах людских. Фарс. А слезы-то настоящие...

                      Самое главное, что я когда-либо ему говорила, так это "Я тебе доверяю". Не перестаю и сейчас, все в моей жизни было ошибкой, все кроме этого доверия.                                      
                     Я столько раз его загадывала, и все безрезультатно, не поддается. Одержимость - смотреть в зеркало, и в своих глазах видеть - его. Когда я была с ним, мне казалось, что все в моей голове, все в мире занимает свое место. Без него все путается, перемешивается, остаюсь посреди беспорядка. Я полюбила его за то, что он не играл по моим правилам, за то, что ты не реагировал на мои провокации и рушил мои планы. Я полюбила его за то, что ему было скучно везде, куда бы я его не позвала. Я полюбила его за то, что он меня не любил.

                     Все твердила: Возможно для «нас» еще не настало время. Но он не случаен – я знаю. А еще я бесконечное количество раз ставила точку - всем свойственно ошибаться. Думаю: что хуже: найти идеальное, но не смочь его получить, или вовсе и не найти?

                 
                     Как это грубо с твоей стороны, Боже, дать мне поиграть с ним, как ребенку и отобрать. Беда вот в чем: ребенок быстро находит новые игры, а я взрослая дура, все еще плачусь по той игрушке. Единственное зачем он послан мне, это что бы я знала, что такие как он есть, что такие как он существуют.

                   У этой болезни много стадий, я забывала его, я ненавидела его, я злилась, я скучала, но потом снова начинала ныть, молить бога, что бы он мне его дал. Нет выхода. Пока я жива, мой вечный, меня не покинет. Я его все еще знаю, а он меня так и не узнал. Чтобы не происходило, я раз за разом душой сбегала к нему. И вот сбежала по-настоящему.  Я не хочу знать других людей, я проклята и смирилась с этим. Он - мое хроническое заболевание. Я периодами здорова, но избавиться от этой болезни окончательно - невозможно.

                   Все кроме него было ошибкой, а я отказывалась признавать это. Я не знаю, зачем мне "сегодня", если в нем не будет его. Я увидела его настоящего после стольких лет изучения его страниц в интернете, воспоминаний и снов. После стольких лет налаживания жизнь без него – все рухнуло. Я не хочу дом, работу, мужа, я не хочу целого мира, если в нем, моем мире, нет этого человека. Мальчика моего, голубоглазого дурака. Я теперь только желаю ему счастья. А чего еще мне остается желать?.. Ичто ж если его счастье никак не связано со мной – я отойду в сторону.
                     Надоело прятать эти волны тоски, накрывающие порою с головой. Я не выплыву, не доберусь до очередного острова – его взгляда. Я не жалею сейчас о решении, принятом по дороге на это крышу, я останусь невестой. Только пусть – его невестой, пусть, пусть, пусть. Пусть несостоявшейся его женой, а нечужой, и не того, кто мне чужд.
                      Да, я хочу вниз. Я боюсь его не увидеть больше, от того и плачу, иных нет причин. Хочу только сказать спасибо... Спасибо, родной.
                      И теперь уже вниз. Невеста, бросившаяся с крыши утопленница.