Сцена 5.
Выходят Три Женщины В Черном, садятся рядом с ним, достают по сигарете, прикуривают.
Тихая музыка, волнами накрывает комнату, меняется свет, будто софиты светят снизу, сзади на стене появляются четыре тени.
- Покоя нет, - шепчет Неизвестный, из его глаз текут слезы.
- Прости, - говорит Первая и уходит.
- Прости, - повторяет Вторая, и – в соседнюю дверь.
- Прости, - Третья, и тоже в дверь.
- Все должно измениться. Я знаю: все в моих силах. А есть ли у меня силы? Что вообще у меня есть, и чего у меня нет? – Неизвестный встает в центре комнаты, и у него появляются четыре тени, перед ним и на каждой из трех стен.
- У тебя есть скрипка, но нет смычка. – Выглядывает Первая Женщина В Черном.
- Хватит про это! – злится Неизвестный.
- Потише, пожалуйста, милый, - Говорит Женщина, и пропадает.
- У всего этого нет конца! Ну и куда мне деться? – А тени Неизвестного множатся, постепенно их становится все больше и больше, - Куда деться от самого себя? Куда? Где мне искать спасения? Кого просить о помощи?
- Меня! – Вот и Неизвестная, воздухом в душную комнату, и тень у нее только одна. А музыка заканчивается, теперь она сама здесь музыка.
- Здравствуйте. – Настороженно говорит Неизвестный, мчится к Неизвестной, останавливается в миниметре от нее. Смотрит, тяжело дышит, ждет слов от той, что в красном платье.
- Как ваши дела? – улыбается.
- Плохо. – отвечает Неизвестный.
- Теперь хорошо.
- Пожалуйста, молчите! – молит Неизвестный, с горящими глазами. А на всем вокруг лежит одна большая тень – его.
- До этого, я не приходила к Вам. Надеюсь, я не помешала Вам? Наверно мне лучше уйти… Не мешать. Останусь. Я готова соглашаться со всем, что Вы говорить, я готова быть марионеткой в Ваших руках.
- Пожалуйста, перестаньте! Я умоляю Вас, держите себя в руках, Вам не зачем придерживаться какого-либо сценария! Пожалуйста, прекратите, умоляю Вас! – Неизвестный будто сходит с ума, бьется о стену, кидается из стороны в сторону.
- Что? Не стоит извиняться. А хотите, я расскажу вам правду? Да, расскажу о том, почему я здесь. Вам это, действительно интересно? Ваши книги изменили мою жизнь. Я уже несколько лет боготворю Вас. Назовите меня одержимой… Я глупая… Пришла просить вашего внимания… Я давно надеялась оказаться в Вашем мире, и теперь я так близка к этому. Дайте, мне шанс… - Говорит Неизвестная. Настоящая, дышит, а живет по сценарию. Играет роль: эмоционально, с чувством, а фразы вызубрены, красиво и правильно заучены. Как робот, машина, функция, а похожа на человека.
- Не надо! – кричит Неизвестный.
- Попасть в Ваш мир. Что происходит?
- Я уже ненавижу весь этот мир! Ненавижу!
Неизвестная начинает тихо смеяться:
- Я люблю Вас!
Неизвестный смотрит на нее с ужасом, трет руки, в истерике не знает что делать,
- Люблю! – продолжает Неизвестная.
- Молчите, да молчите же Вы! Молчи, молчи! – закрывает ей рот руками, держит. – Милая моя, родная, очнитесь, зачем это все? Я в вас верю, оживите! Проснись, ты сможешь, ты должна. Не надо все этого, я хочу истины!
А она вырывается, но делает это как кукла, сопротивляется, как по схеме, по заданию, не по-настоящему, с трудом слышится ее бормотание:
- Почему Вы так говорите? Почему так? Я научусь Вашему миру. Я хочу этого. Я в этом нуждаюсь. Так же как и в Вас. Верьте мне, я знаю Вас гораздо лучше, чем Вам кажется.
- Я больше не могу! - кричит Неизвестный, паникует, безумствует.
- Это жестоко. Можете. Я могу быть Вашей музой.
Неизвестный бьет Неизвестную по лицу, будто пытаясь таким образом остановить ее.
- Я могу быть Вашей собакой. – Продолжает она, будто и, не заметив удара, продолжает по сценарию, - Я могу быть Вашей дочерью. Я могу быть Вашим персонажем. Я могу быть Вашей женой. Я буду Вашей любовью.
- Уйдите же тогда! Оставьте меня в покое! Уйдите!
Но вместо того, что бы уйти Неизвестная пытается настигнуть Неизвестного – попятам, за ним, медленно, но верно к цели.
- Я не умею отделять любовь к произведению от любви к его создателю. Иногда, кажется, что я намеренно соединяю их. Но как можно иначе?...
Три Женщины В Черном, каждая с несколькими своими тенями, выходя, повторяют слова за Неизвестной, каноном, словно сильнее пытаясь воздействовать на сознание виновника, каждая раз за разом за ней, слово в слово: Я не умею отделять любовь к произведению от любви к его создателю. Иногда, кажется, что я намеренно соединяю их. Но как можно иначе?...Я не умею отделять любовь к произведению от любви к его создателю. Иногда, кажется, что я намеренно соединяю их. Но как можно иначе?...Я не умею отделять любовь к произведению от любви к его создателю. Иногда, кажется, что я намеренно соединяю их. Но как можно иначе?...
- Я ведь и сама пишу - рассказы. Они глупы и бездарны, но однажды станут панацеей для эпохи, ибо они гениальны. Я есть мои рассказы. Каждое произведение – это воплощение автора. Если я стану буквами – я буду моими рассказами, которые люблю безоговорочно, до отчаяния сильно. По-другому не бывает. Я знаю, не бывает. Я ведь и сама пишу - рассказы. Они глупы и бездарны, но однажды станут панацеей для эпохи, ибо они гениальны. Я есть мои рассказы. Каждое произведение – это воплощение автора. Если я стану буквами – я буду моими рассказами, которые люблю безоговорочно, до отчаяния сильно. По-другому не бывает. Я знаю, не бывает. Я ведь и сама пишу - рассказы. Они глупы и бездарны, но однажды станут панацеей для эпохи, ибо они гениальны. Я есть мои рассказы. Каждое произведение – это воплощение автора. Если я стану буквами – я буду моими рассказами, которые люблю безоговорочно, до отчаяния сильно. По-другому не бывает. Я знаю, не бывает. Я ведь и сама пишу - рассказы. Они глупы и бездарны, но однажды станут панацеей для эпохи, ибо они гениальны. Я есть мои рассказы. Каждое произведение – это воплощение автора. Если я стану буквами – я буду моими рассказами, которые люблю безоговорочно, до отчаяния сильно. По-другому не бывает. Я знаю, не бывает.
Неизвестный в порыве, кидается в эти четыре напасти тем, чем попадется под руку, они же, кружат вокруг него, их слова - будто песня, и словно каждое движение – танец, а он гибнет, жертва - внутри этого шабаша. Пытается вытолкнуть их, всех и каждую, убрать от себя подальше, а они продолжают:
- Ваши зрители чудесны, но я хочу говорить с Вами. Я знаю Вас. Я Вас понимаю. И вот теперь я у ваших ног, и я уже не смогу без Вас ни минуты. Убейте меня, если хотите, но не прогоняйте. Убейте. Лучше Вы, чем та, тоска, что случается при мысли о том, что Вы для меня – невозможны. Ваши зрители чудесны, но я хочу говорить с Вами. Я знаю Вас. Я Вас понимаю. И вот теперь я у ваших ног, и я уже не смогу без Вас ни минуты. Убейте меня, если хотите, но не прогоняйте. Убейте. Лучше Вы, чем та, тоска, что случается при мысли о том, что Вы для меня – невозможны. Ваши зрители чудесны, но я хочу говорить с Вами. Я знаю Вас. Я Вас понимаю. И вот теперь я у ваших ног, и я уже не смогу без Вас ни минуты. Убейте меня, если хотите, но не прогоняйте. Убейте. Лучше Вы, чем та, тоска, что случается при мысли о том, что Вы для меня – невозможны. Ваши зрители чудесны, но я хочу говорить с Вами. Я знаю Вас. Я Вас понимаю. И вот теперь я у ваших ног, и я уже не смогу без Вас ни минуты. Убейте меня, если хотите, но не прогоняйте. Убейте. Лучше Вы, чем та, тоска, что случается при мысли о том, что Вы для меня – невозможны.
Неизвестный, без сил что-либо сделать, садится на стул, закрывает лицо руками, раскачивается из стороны в сторону, теперь борется с собственной головой, а не с тем, что она преподносит.
- Позвольте мне погибнуть. Сбегаю. Ну вот, пожалуй, еще чуть-чуть, и я - правда. – Говорят эти четверо синхронно и исчезают в снегах и грозах за пределами этой комнаты. Неизвестный остается один, без собственной тени даже, но с быстро бьющимся сердцем.
Сцена 6.
- За что? – выдает, прорываясь сквозь тишину оглушающую, Неизвестный.
Медленно аккуратно, словно боясь быть кем-то замеченным, он идет к грудам вещей, достает бутылку виски. Пьет. Пьет долго и самозабвенно. Прерывается, тихо смеется чему-то, задумывается, вздыхает и снова пьет. Потом остатки выливает на стену, а по стене – кровь течет.
- Устал. – Говорит. И видно по нему, ноги не держат, а может, пьян просто.
Садится на стул, пытается сесть удобно, закрывает глаза, чувствует: неудобно, плавно встает, и вдруг резко кидает стул в стену. Ложится на пол. Лицом к потолку снова говорит:
- Завтра не будет. Мне не стать героем. Мой ад – ночь. Я рассыпаюсь на точки и запятые. Я - всеобъемлющее зло.
- А месье-то безбожно пьян. – Высоким голосом, в тональности Неизвестного, к нему из зимы – гостья.
- Как Ваше имя? – говорит Неизвестный.
- Любовь. – Говорит и ложится рядом с ним.
- Мое – Созидатель.
- А Вас не покидает Бог.
- Меня не оставляет дьявол.
- Лучшее они творят совместно.
- Нужно, чтобы внутри дрожало и зрачки расширялись, когда читаешь слова. Просто слова. А я мир творю, людей, жизни, события. Я сам Бог выходит? А иногда мне кажется, что это все никому не нужно. Нужно ли мне? Да, и больше всего на свете, - пожалуй, так. Не слишком красиво звучит, заезжено? Прости, я не старался.
- Как помочь тебе?
- Заставь замолчать.
Неизвестная целует Неизвестного. Возможно с надеждой, что он действительно замолчит, а возможно, потому что ей самой этого хочется. Но спустя несколько секунд он снова говорит:
- У всего этого мучения нет конца – и, пожалуй, именно это - счастье.
Снег падает вверх.
Три двери сзади открываются, из них льется синий свет. Сидящий спиной к нему Неизвестный улыбается, а на глазах у него слезы. Неизвестная ищет пристройку, молчит, не сводит с него взгляда.
- И что же дальше? – тихо спрашивает она.
- Счастье, - выдает он и начинает истерично смеяться, - И вот теперь: Финал!
Внезапно раздается громкая ритмичная музыка, она врывается внезапно, Неизвестная вздрагивает, снег уже не идет, свет желтеет, Три Женщины в Черном выходят на поклон.
- Нет, нет, нет – кричит вдруг Неизвестная, - А что же со мной?
Музыка останавливается, комнату заполняет чернота, и только лица Неизвестного и Неизвестной видны.
- Что же со мной? – повторяет.
- Ты хочешь стать очередной мой бедой?
- Я хочу стать твоим спасеньем.
- А если спасенья нет?
- Погибнем.
- Неужели ты настоящая?
- Я - правда. Единственная правда.
- А я?
- Ты – всё. Так я останусь?
- Оставайся! – кричит Неизвестный, а в подтексте бьется «Черт с тобой – будь. И мы будем».
Сцена 7.
Снова звучит музыка. Женщины в Черном смеются. Поклон: Неизвестные Он и Она кланяются всем четырем стенам комнаты и растворяются в грудах черно-белых вещей. Три Женщины В Черном делают по очереди реверансы и уходят каждая в свою дверь.
Конец рассказа, не конец безумия. Полторы комнаты бесконечны. Спустя пару секунд после ухода Женщин В Черном, стену осветит проектор, пойдет видеозапись: Неизвестный теперь уже в формате видео закричит, стоя на стуле, посреди комнаты с тремя белыми стенами:
- Ей бы плакать, а она смеется! Смейся, сумасшедшая, смейся! – будет кричать он отныне и вовеки с пленки.
И Женщина в черном скажет:
- Потише, пожалуйста, милый!
- Смейся, сумасшедшая, смейся! – прошепчет Неизвестный.
- Потише, пожалуйста, милый! – вновь скажет Женщина.
- Покоя нет! – вырвется у Неизвестного.
Заиграет классическое музыкальное произведение какого-нибудь гения.
Снег будет падать вверх.