Люба закрывает глаза, переворачивает страницу, медленно, но верно поднимает веки, и впивается взглядом в буквы, замирает, читает: "Жди и верь, Люба, твои вечные Боги, твои кровные братья и любовники, твои незабвенные ангелы, отчаянные апостолы, истинные пророки, хозяева твоей души - явятся; принесут их крылья, что белее облаков и чище слез, они возникнут как тень в солнечный день: решительно и грубо-обнадеживающе, они придут: нагло-уверенно ворвутся в этот душный двадцать первый век, в гниющую столицу самой большой державы третьей от Солнца планеты, отыщут тебя среди руин твоих стремлений и тогда, верь, Люба, верь, они тебя - простят."