Он не танцует, черт возьми, он бьется в конвульсиях, от отчаяния, от этого безумия - театра, который порабощает, сжирает, губит, но при всем этом, становится единственно возможным богом.
Абсолютная режиссерская монархия - моноспектакль с множеством действующих лиц, иногда настолько личный и откровенный, что даже неудобно.