Сначала пролог:
Много песен слыхал
и романсов в родной стороне я,
В них про радость и горе –
но я их смешаю в одно.
Что получится – трудно сказать.
Может быть, ахинея.
Ну и пусть!
Как сказали бы зайцы:
«А нам все равно!»
Теперь собственно романс:
Снова утро туманное, хмурое утро седое,
Дождь по крышам стучит,
отцвели хризантемы в саду,
Журавли улетают, трубя, и грозят нам бедою,
И летят снегири (не сочтите, что это в бреду),
Облетают последние маки в саду дяди Вани,
И сударыня-речка швыряет мой маленький плот,
И дубы-колдуны что-то шепчут, как ежик в тумане,
И встают тени прошлого вновь из поганых болот.
И тревожно в груди, словно тигры у ног моих сели,
И звучат, и звучат, и умолкнуть никак не хотят
То мелодия вальса, то песня рабочей артели,
И неясные думы, как в обруч горящий, летят.
И схожу я с ума, но к врачам обращаться не стану,
Лучше лягу-прилягу - меня на заре не буди
И не сыпь, умоляю, ты горькую соль мне на рану:
Просто кончилось лето, и юный октябрь впереди.
Помнишь, вел я когда-то безумные, страстные речи
С ненаглядной певуньей -
и тень наводил на плетень…
Если б снова начать!.. Ты накинь, дорогая, на плечи
Оренбургский платок, кружева на головку надень -
И открой мне калитку, прими же меня, как родного,
Вот уж окна зажглись - не томи же меня, уступи!
Я вернулся домой. Я люблю тебя снова и снова.
Что мне снег, что мне зной?
Пусть хоть пули свистят по степи!
