...Когда в Ипатьевском доме появилось семеро новых охранников, Николай [Император Николай II Александрович — Pед.] принял их за латышей. Между тем слово «латыш», согласно тогдашней практике русского словоупотребления, означало выходца из прибалтийских провинций — Литвы, Латвии или Эстонии. В 1918 г. оно стало означать любого выходца из Европы неустановленной национальности, говорившего на иностранном языке.[?? — Pед.] «Не могу сказать почему, — вспоминал Анатолий Якимов, — но мы привыкли называть всех таких людей латышами. Никто из нас не знал, были ли они на самом деле латышами. Вполне возможно, что они были не латышами, а мадьярами [венграми. — Пер.]. Невестка другого охранника впоследствии вспоминала, что он рассказывал ей: «Они свободно говорят по-русски, но вера у них другая, чем у нас; это та же самая религия, к которой принадлежат итальянцы, поляки и немцы».

Отрядом «латышей» командовал капитан Адольф Лепа [не отсюда ли пошла путаница? – если, конечно, очередной список предполагаемых цареубийц найдет в дальнейшем какое-либо независимое подтверждение — Pед.], литовец по происхождению.

При нем находились двое братьев, Михаил и Алексей Кабановы, и загадочная личность по имени Сомc; все они были выходцами из прибалтийских провинций. В отряд входили также Виктор Нетребин и двое австро-венгерских военнопленных:
Андраш Верхас и Рудольф Лахер [это, как мы видим, не может быть удостоверено — Pед.] . /.../

Об австро-венгерском военнопленном Андраше Верхасе сведений практически нет; что же касается жизни его сотоварища, Рудольфа Лахера, то о ней известно несколько больше.

[показать]Лахер, появившийся на свет в 1891 г. в небольшой деревушке, угнездившейся в Австрийских Альпах, в 1914 г. вступил в армию Габсбургов и был послан на Карпатский фронт. В 1915 г. он был взят в плен русскими войсками в Галиции и отослан в качестве военнопленного в трудовой лагерь на Урал, где и провел два года, работая на ферме. После революции Лахер номинально находился на положении военнопленного, хотя, как он сам вспоминал, ему было позволено «работать и наниматься на работу при условии, если я получу разрешение от местных властей». В начале 1918 г. энергичный двадцатисемилетний Лахер устроился на работу на Верх-Исетский завод, главным образом — благодаря своим незаурядным лингвистическим талантам. Дело в том, что после того, как многие рабочие местных заводов были призваны на службу в Красную армию, на заводы Урала стали направлять бывших военнопленных, не говоривших по-русски и не понимавших распоряжений мастеров и прочего начальства. Лахер же, говоривший по-немецки и по-русски, выступал в роли официального переводчика и быстро выделился из общей массы своих товарищей. Тогда-то его и заметил Юровский.../../