/.../ В США в 1984 г. [1974 г. — Pед.] вышла в свет книга "Письма Царской Семьи из заточения", составленная Е.Е. Алферьевым. В ней помещены документы, которые, как и воспоминания, в свое время были предоставлены средствам печати бывшим военнопленным-австрийцем И.П. Мейером, оказавшимся в 1918 г. в Екатеринбурге. В документе содержится "Список команды особого назначения в дом Ипатьева (1-го Камишл. стрелк. полк)" (орфография источника. — И.П.). Приведены имена семи бывших военнопленных: Горват Лаонс, Фишер Анзелм, Здельштейн (очевидно, следует читать "Эдельштейн". — И.П.) Изидор, Фекете Эмил, Над Имре, Гринфельд Виктop и Вергази Андреас", а далее — троих русских, как от "Обл. ком." (очевидно, имеется в виду уральская областная Чрезвычайная комиссия. — И.П.): Ваганов Серге, Медведев Пав, Никулин". ... Составитель книги дал документу наименование: "Список команды чекистов, назначенных в дом Ипатьева для расстрела Царской Семьи под начальством Юровского". /.../ Возникло чрезвычайно много инсинуаций вокруг имени "Над Имре" — его читают как "Имре Надь" (одно время возглавлявший Венгерское правительство). На деле Имре Надь, будучи военнопленным, не был на Урале. Такие фамилия и имя в Венгрии чрезвычайно распространены.

По длительному изучению документа в сопоставлении его с большой суммой других источников, автор этих строк пришел к твердому выводу, что, во-первых, ни один из семи указанных австро-венгров не участвовал в расстреле, во-вторых, что документ вообще сфабрикован. Он датирован 18 июля, то есть временем после совершившегося в ночь на 17 июля расстрела. /.../ Вызывает вопросы и штамп [«шапка» — Pед.] документа [Это набор несводимых воедино наименований учреждений, каждое из которых, разумеется, обладало собственным “logo” — Pед.]. Но главное: на 18 июля "1-го Камышловского стрелкового полка" не существовало. Он был сформирован много позднее — лишь 10 августа. Нужно "отдать должное" фабрикатору "документа": в указанный полк действительно вошли и отступившие из Сибири подразделения "интернационалистов", в основном венгерских военнопленных, в числе которых были и бойцы с такими же или сходными именами. Немало таковых в июле находилось и в Екатеринбурге. Имена же троих русских могли быть взяты из следственных материалов Н.А. Соколова и других (с неточным указанием имени Ваганова; М.А. Медведев [мемуарист — Pед.] же в них не фигурирует вообще и назван его однофамилец — Павел).

Мейер — австриец, был представителем интернационалистов в Уралоблсовете и лично знал многих из них [это обстоятельство позволило «Ивану Людвиговичу» объяснить суду, каким образом в его распоряжении оказались особосекретные документы. — Pед.] Список семи иностранцев завершается именем "Вергази Андреаса". Здесь возникает большой вопрос. Дело в том, что следствием в 18-м же году, в самом начале, в доме Ипатьева была обнаружена, сфотографирована и опубликована в книгах и Н.А. Соколова, и М.К. Дитерихса надпись стоявшего на посту венгра: на русском — ". 6. Вергаш Карау… 1918. УП/15"; и на мадьярском – "Verhas Andras. 1918 УП/15 eor segen" ("стоял на часах"). [среди прочих надписей на террасе, которые были осмотрены Н. А. Соколовым 15—25 апреля 1919 г., см. фото — Pед.] Под фотокопией этой настенной надписи Соколов дал заголовок: "Надпись на русском и мадьярском языках, сделанная в доме Ипатьева палачом-чекистом за сутки до убийства".

/.../ Итак, мы имеем дело с почти совпадающими именами, фамилиями в материалах следствия и реальными данными по одному из имен в списке рассматриваемого документа ("Вергази Андреас" и "Верхас Андрас"). Как и в случае с именем Имре Нада, мы также имеем дело с весьма распространенным венгерским сочетанием имени и фамилии. Вместе с тем команда из семи военнопленных, включая Вергази (Верхаса), могла существовать, "быть при сем деле", но не принимать участия в расстреле. Команда эта могла быть в доме Ипатьева. Имеются достаточно убедительные данные о том, что в доме в эти дни действительно были люди, с которыми Я.М. Юровский разговаривал не по-русски. /.../

/.../ в охране дома Ипатьева могли быть австро-венгры, в том числе Верхас. При фабрикации документа могли быть названы реальные лица временно находившейся там команды, что все же маловероятно. Ибо список Мейера мог быть составлен только после 10 августа, коль скоро дело изображается в связке с 1-м Камышловским стрелковым полком, которого в указанное время не существовало. /.../

В качестве внутренней охраны в доме Ипатьева в литературе рассматривается еще одна команда. Она, за исключением вписанных в нее коменданта дома и его заместителя — Я.М. Юровского, Г.П. Никулина, а также М.М. Кованова, целиком латышская по составу. Этот список был составлен старым латышским коммунистом Я.М. Свикке, который в мае 1918 г. под именем Родионова по поручению ВЧК и лично В.И. Ленина, Я.M. Свердлова и Ф.Э. Дзержинского совместно с П.Д. Хохряковым перевозил из Тобольска в Екатеринбург вторую группу семьи Николая II. Список Свикке был составлен тогда, когда он был уже пенсионером и, как отмечали знавшие его люди, не вполне психически здоровым, с манией величия незаслуженно забытого, оставленного без коммунистических милостей. После его смерти этот список был обнаружен журналисткой С.В. Лихачевой в его личных бумагах и опубликован с высказанной уверенностью, что это и есть те люди, которые расстреливали царскую семью.

Приведу этот документ:
"Список товарищей, работавших под моим руководством в Свердловске:
1. Цельмо Ян Мартынович — командир отряда внутренней охраны.
2. Каяко Янис — взводный.
3. Сникер Ян Мартынович.
4. Круминьш Николай Петрович.
5. Круминьш Карл Бертович.
6. Озолиньш Эдуард — заместитель Цельмса.
7. Сирупо Эдуард Францевич.
8. Юровский Яков Михайлович — комендант дома Ипатьева.
9. Никулин Григорий Петрович — заместитель Юровского.
10. Цинит Петр Петрович — секретарь комиссара Свикке.
11. Пратниэк Карл.
12. Кованов Михаил Михайлович — бывший шифровальщик и казначей.
13. Рубенис Эдвин Альфредович.

Как можно понять, Свикке во внутреннюю охрану под командой Я.М. Цельмо (Цельмса) включает первых семерых, остальные (10-й-13-й) вроде бы находились при нем самом. Обратим внимание и на то, что в бумагах Свикке не говорится о первых семи лицах именно как об участниках расстрела. Речь о них идет как о входивших во внутреннюю охрану, причем получается, что уже при коменданте Юровском. Участниками расстрела (определенно или с оговорками) их стали называть уже историки и публицисты. Я длительное время изучал этот вопрос и выяснил, что перечисленные латыши — реальные лица, летом и осенью 1918 г. почти все они действительно были при Я.М. Свикке.

/.../ Генерал М.К. Дитерихс, осуществлявший общее руководство следствием, следователь Н.А. Соколов сочли, что А. Верхас — из внутренней охраны. /.../