По приезде из Москвы Голощекина числа 12 июля было созвано собрание Областного Совета, на котором был заслушан доклад об отношении центральной власти к расстрелу Романовых.

Областной Совет признал, что суда, как это было намечено Москвой, организовать уже не удастся — фронт был слишком близок, и задержка с судом над Романовыми могла вызвать новые осложнения. Решено было запросить командующего фронтом о том, сколько дней продержится Екатеринбург и каково положение фронта. Военное командование сделало в Областном Совете доклад, из которого видно было, что положение чрезвычайно плохое. Чехи уже обошли Екатеринбург с юга и ведут на него наступление с двух сторон. Силы Красной Армии недостаточны, и падения города можно ждать через три дня. В связи с этим Областной Совет решил Романовых расстрелять, не ожидая суда над ними. Расстрел и уничтожение трупов предложено было произвести комендатуре охраны с помощью нескольких надежных рабочих-коммунистов.

На предварительном совещании в Областном Совете был намечен порядок расстрела и способ уничтожения трупов.

Решение уничтожить трупы было принято в связи с ожидаемой сдачей Екатеринбурга, чтобы не дать в руки контрреволюции возможности с “мощами” бывшего царя играть на темноте и невежестве народных масс. Последнее, как увидим, было весьма предусмотрительно. Белые после занятия Екатеринбурга много времени положили на то, чтобы отыскать “священные тела” членов царской семьи.

Вечером 16 июля лица, назначенные Областным Советом к исполнению приговора над Романовыми, собрались в комнате коменданта в “доме особого назначения”. Комнаты верхнего этажа, где жила семья, были признаны неудобными для выполнения приговора. Решено было перевести семью вниз в одну из полуподвальных комнат и там привести приговор в исполнение. До самого расстрела Романовы не узнали о состоявшемся постановлении об их казни.

Около 12 часов ночи того же дня им было предложено одеться и сойти в нижние комнаты; чтобы не возбудить у них подозрения, было объявлено, что эта мера вызвана якобы предполагающимся в эту ночь нападением белогвардейцев на дом Ипатьева. С той же целью было предложено перейти вниз и остальным обитателям Ипатьевского дома. Мальчика Леонида Седнева, 11 лет, из предосторожности еще накануне взяли из Ипатьевского дома, поместили в доме напротив, где помещалась охрана.

Когда все они были переведены в нижний этаж, в намеченную для исполнения приговора комнату, им было объявлено постановление Уральского Областного Совета. После чего тут же все 11 человек: Николай Романов, его жена, сын, четыре дочери и четверо приближенных — были расстреляны.

Таким образом, в ночь на 17 июля семьи Романовых не стало.

После расстрела трупы были перенесены в одеялах во двор дома и уложены в грузовой автомобиль. По заранее намеченному пути автомобиль выехал из города через при-городное селение, Верх-Исетский завод, на дорогу, ведущую в деревню Коптяки. На половине этой дороги, верстах в 8 от города, находится урочище “Четыре Брата”, по-лучившее название от росших здесь раньше четырех больших сосен. Влево от дороги в этом же районе находятся старые заброшенные шахты, служившие когда-то для вы-работки железной руды. Район этот носит название “Ганиной Ямы, по имени небольшого прудка, находящегося в центре выработок. Сюда по лесной дорожке, свернув с Коптяковской дороги, и были привезены трупы Романовых. Временно их сложили в один из шурфов, а на следующий день было приступлено к их уничтожению. На трупах Александры и дочерей обнаружили много драгоценностей — золота и бриллиантов, зашитых в одежде, главным образом, в лифы дочерей Романовых, бриллианты — в пуговицах платья и т. д. Вся одежда была тщательно просмотрена, и все ценные вещи собраны.

18 июля днем с “похоронами” было закончено, и настолько основательно, что впоследствии белые, в течение двух лет производя специальные раскопки в этом районе, не могли найти могилы Романовых.

После приведения в исполнение приговора Областной Совет командировал в Москву Голощекина и Юровского, которые и увезли с собой наиболее ценные вещи, взятые у Романовых, переписку их, дневники и все материалы, давшие основания Уралсовету расстрелять бывш. царя и его семью.

На состоявшемся 18 июля заседании Президиума ВЦИК председатель его Я. М. Свердлов сообщил полученную по прямому проводу телеграмму о расстреле бывшего царя. Президиум ВЦИК, обсудив все обстоятельства, заставившие Областной Уральский Совет принять решение о расстреле Николая Романова, постановил признать решение и действия Уралсовета правильными. В тот же вечер сообщение о расстреле сделано было и на заседании Совета Народных Комиссаров.

“При обсуждении проекта о здравоохранении, во время доклада тов. Семашко, вошел Свердлов и сел на свое место, на стул позади Ильича. Семашко кончил, Свердлов по-дошел, наклонился к Ильичу и что-то сказал.— Товарищ Свердлов просит слова для сообщения.

— Я должен сказать, — начал Свердлов обычным своим ровным тоном, — получено сообщение, что в Екатеринбурге, по постановлению Областного Совета, расстрелян Ни-колай. Николай хотел бежать. Чехословаки подступали. Президиум ВЦИКа постановил одобрить.

Молчание всех.

— Перейдем теперь к постатейному чтению проекта, — предложил Ильич.
Началось постатейное чтение”.

19 июля Советом Народных Комиссаров был опубликован декрет о конфискации имущества Николая Романова и членов бывшего императорского дома. Под последними подразумевались лица, внесенные в родословную книгу бывш. императорского двора: бывш. наследник цесаревич, бывш. великие князья, великие княгини, великие княжны, бывш. князья, княгини, княжны императорской крови. Все их имущество было объявлено достоянием Советской республики.

О расстреле Романовых в Екатеринбурге официально было опубликовано 22 июля. Накануне об этом было сделано сообщение на рабочем митинге в городском театре, встреченное бурным выражением восторга.

Митингом была принята резолюция, в которой говорилось:

“Казнь Николая Кровавого служит ответом и грозным предостережением буржуазно-монархической контрреволюции, пытающейся затопить в крови рабоче-крестьянскую революцию.
Все враги трудового народа объединились под знаменем восстановления буржуазно-помещичьего самодержавия.
Весь трудовой народ объединен под знаменем социалистической Советской республики. Борьба между ними идет не на жизнь, а на смерть, и все, кто сейчас не идет с борющимся за свое существование народом, все они — в стане врагов народа. Собрание призывает всех, кому дороги завоевания революции, — в ряды борцов за социальное освобождение трудящихся.
Да здравствует Советская власть!
Да здравствует международная рабочая революция!”

________________________________

Редакции лишь остается добавить, что Павел Михайлович Быков летом 18-го состоял в Уралсовете на должности товарища комиссара по снабжению. То есть, был непосредственным помощником Пинхуса Лазаревича Войкова.

Да, с такими помощниками тов. Войков действительно мог спокойно сказать: "Мiр никогда не узнает и т.д."