— 1918 года, ноября 9—10 дня, в гор. Екатеринбурге в камере своей Член Екатеринбургского Окружного Суда И.А. Сергеев допрашивал нижепоименованную в качестве свидетельницы, с соблюдением 443 ст. Уст. Угол. Суд, и она показала:

Я, Мария Даниловна МЕДВЕДЕВА, 26 лет, жительница Сысертского завода, Екатеринбург. уезда, православная, неграмотная, не судилась, к настоящее время содержусь при 3-й части милиции гор. Екатеринбурга.

Уже около 10 лет я состою в супружестве с жителем нашего завода Павлом Спиридоновичем Медведевым и имею от него троих детей. Муж мой — человек грамотный, не пьющий и не буян, так что жили мы с ним очень дружно и хорошо. Меня и детей он очень любил и заботился об нас. Осенью 1914 года Павел был призван на службу в ополченье, но через два месяца был от службы освобожден, как горнозаводский рабочий. Живя дома, муж работал в заводе в сварочном цехе, а в свободное время занимался сапожным мастерством. После революции — до масленицы нынешнего года муж продолжал работать в заводе, а незадолго перед масленкой записался в красную гвардию и уехал на службу в гор. Троицк.

Сколько получал Павел за свою службу — не знаю, а я на себя и детей получала ежемесячно 175 рублей, деньги я получала из Сысертского совета Раб. Кр. и Солд. Депутатов. На страстной неделе, за четыре дня до Пасхи, муж вернулся домой и прожил дома около трех недель. В Троицк муж ходил на войну с каким-то Дутовым; по словам мужа, на Дутовском фронте он участвовал в боях. Кто это такой Дутов, с которым воевали красногвардейцы, не знаю; не знаю также,
почему был отпущен Павел домой. Из разсказов мужа я знаю, что начальником красногвардейцев на Дутовском фронте был комиссар Мрачковский.

В начале мая (считая по старому стилю) муж записался в команду, набранную для охраны того дома, в котором была помещена Царская Семья. Для найма охранников в наш завод приезжал комиссар Мрачковский. Записались из нашего завода 30 человек рабочих и все уехали в Екатеринбург; жалованья было положено по 400 руб. в месяц при готовой квартире и столе. Недели через две после отъезда муж мой снова приехал в Сысертский завод с поручением набрать среди рабочих еще 20 человек для пополнения команды. Поручение дано было моему мужу комиссаром Голощекиным. Набор производился по записи, а записываться приходили в помещение местного Совета Р.К.И.С.Д. Муж мой жил в той же казарме, в которой помещались и другие охранники, но у него была отдельная маленькая комнатка, так как он был «разводящим». В городе я навещала мужа четыре раза; останавливалась и жила я в отведенной мужу комнатке. Из наших Сысертских рабочих, служивших в команде, я могу назвать следующих: два брата Стрекотины (старший — Андрей и младший — Алексей), отец и сын Старковы (Ив. Петрович и Ив. Иванович), Николай Садчиков, Котов (имени его не знаю), Егор Столов, Константин Степанович Добрынин, Николай Зайцев, Сафонов «Файка» (а настоящего имени его не знаю), Иван Таланов, Котегов Иван, Турыгин Семен, Русаков (имени не знаю). Других не припомню. Вы спрашиваете меня про Михаила Летемина — и я вспомнила, что он тоже служил в команде по охране Царской Семьи. Про службу я с мужем разговаривала мало, больше толковали о своих домашних делах и потому я ничего не могу Вам сказать о том, как жила Царская Семья в Ипатьевском доме. В последний раз я приехала к мужу в город в первых числах июля с.г. (считая по старому стилю). Время я высчитываю вот как: 22 июля я бываю именинницей; после моих именин на четвертый день меня арестовали и увезли в город, т. е. это произошло 26 июля [на другой день после занятия Екатеринбурга «учредиловцами». Такой оперативностью мы обязаны то ли идеально поставленной работе Уголовного розыска с осведомителями, то ли — чьими-то стараниями «анонсировать» линию Медведева как можно раньше. — Pед.], а до дня ареста со дня возвращения моего домой из Екатеринбурга я прожила дома три недели. К мужу своему я явилась по его сообщению, переданному мне по телефону; пошла я пешком вместе с женой Егора Столова — Марьей Тимофеевной Столовой.

От Сысерти до Екатеринбурга 45 верст. Вышли мы из дому в 2 часа ночи и пришли в город в 1-м часу дня. Придя в казарму, я мужа здесь не застала: он ходил куда-то к начальству. Дожидаясь мужа, я обратила внимание на то, что дом, в котором содержался Царь с Семьей, оставлен почти без охраны: всего только на двух постах были дежурные, остальные же посты были свободны. Заинтересовавшись этим, я спросила: «почему постов-то мало занято, где Государь у Вас?». На это один из служащих в команде (Иван Иван. Старков) ответил: «увезли». Кто и куда увез, я не спросила. Служившие в команде говорили тогда, что их теперь будут отправлять на фронт. Вскоре пришел мой муж и объяснил, что команду велено отправить не на фронт, а на вокзал ст. Екатеринбург 1, где и будут жить до сдачи города. Оставшись наедине со мной, муж объяснил мне, что несколько дней тому назад Царь, Царица, Наследник, все Княжны и слуги Царской Семьи, всего 12 человек, убиты. Подробности убийства в этот раз муж мне не передавал. Вечером муж отправил команду на вокзал, а на другой день мы с ним уехали домой, так как начальство уволило его в отпуск на два дня для раздачи денег семьям красноармейцев. Уже дома Павел Медведев разсказал мне несколько подробнее о том, как было совершено убийство Царя и Его Семьи.

По словам Павла, ночью, часа в 2, ему велено было разбудить Государя, Государыню, всех Царских детей, приближенных и слуг; Павел послал для этого Константина Степановича Добрынина. Все разбуженные встали, умылись, оделись и были сведены в нижний этаж, где их поместили в одну комнату; здесь вычитали им бумагу, в которой было сказано: «революция погибает, должны погибнуть и Вы». После этого в них начали стрелять и всех до одного убили; стрелял и мой муж; он говорил, что из Сысертских принимал участие в разстреле только один он, остальные же были не «наши», т.е. не нашего завода, а русские или нерусские — этого мне объяснено не было. Стрелявших было тоже 12 человек; стреляли не из ружей, а из револьверов; так, по крайней мере, объяснял мне муж. Убитых увезли далеко в лес и бросили в ямы какие-то, но в какой местности — ничего этого муж мне не объяснил, а я не спросила.

Разсказывал мне муж все это совершенно спокойно; за последнее время он стал непослушным, никого не признавал и как будто даже свою семью перестал жалеть.

Прожив дома два дня, муж уехал в город и с тех пор я никаких сведений о нем не имела и не имею. Говорят, что он находился вместе с комиссаром Мрачковским. Из вещей, отобранных у меня, саквояж привез с собою мой муж, сказав, что эту вещь ему дал комендант; в саквояже были какие-то вещицы; два серебрянных кольца с какими-то надписями муж прислал мне из города с Елизаветой Зайцевой, женой Николая Зайцева. После занятия города Екатеринбурга чехами и казаками большинство рабочих Сысертского завода ушли с красной армией. Из рабочих, бывших в охране дома Ипатьева, большинство ушло с остальными красноармейцами; некоторые разбежались; я не знаю, остался ли дома хоть один. До убийства Государя я от мужа не слышала никаких намеков на то, как поступят с Царем и Его Семьей, в случае приближения чехов к Екатеринбургу: повторяю, что при свиданиях с мужем я не разспрашивала его о его служебных делах, да это и дело не моего ума. Припоминаю, что последний раз я пришла к мужу в пятницу, а уехали мы с ним домой в субботу. Дома муж пробыл до понедельника, а в понедельник утром уехал в город.
Впоследствии от Елизаветы Зайцевой я слышала, что муж приехал в город в «веселом виде». Более по делу показать ничего не имею. Протокол мне прочитан.

Мария Медведева неграм., а за нее по ее доверию и просьбе расписался
Игорь Владимирович Богословский.
Член Екатеринб. Окр. Суда Ив. СЕРГЕЕВ
При допросе присутствовал Товарищ Прокурора Н.ОСТРОУМОВ

Продолжение следует.