Царское Дело — IX. Свидетели и вещдоки
06-11-2008 00:30
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Красноармеец Бобылев
[показать]
— Вечером 16 июля я вступил в дежурство, и комендант Юровский часу в восьмом вечера приказал мне отобрать в команде и принести ему все револьверы системы Нагана; устоявших на посту и у некоторых других я отобрал револьверы, всего 12 штук, и принес в канцелярию коменданта.
Тогда Юровский объявил мне: «Сегодня придется всех расстрелять, предупреди команду, чтобы не тревожились, если услышат выстрелы».
Я догадался, что Юровский говорит о расстреле всей царской семьи и живших при ней доктора и слуг, но не спросил, когда и кем постановлено решение о расстреле.
Должен Вам сказать, что находившийся в доме мальчик-поваренок с утра по распоряжению Юровского был переведен в помещение караульной команды (д. Попова).
В нижнем этаже дома Ипатьева находились латыши из «латышской коммуны», поселившиеся тут после вступления Юровского в должность коменданта; было их человек 10; никого из них я по именам и фамилиям не знаю.
Часов в 10 вечера я предупредил команду, согласно распоряжению Юровского, чтобы они не безпокоились, если услышат выстрелы. О том, что предстоит расстрел царской семьи, я сказал Ивану Старкову.
Кто именно из состава команды находился тогда на постах, я положительно не помню и назвать не могу; не могу также припомнить, у кого я отобрал револьверы.
Часов в 12 ночи Юровский разбудил царскую семью; объявил ли он им, для чего он их безпокоит и куда они должны пойти,— не знаю. Утверждаю, что в комнаты, где находилась царская семья, заходил именно Юровский. Ни мне, ни Константину Добрынину поручения разбудить спавших Юровский не давал.
Приблизительно через час вся царская семья, доктор, служанка и двое слуг встали, умылись и оделись.
Еще прежде, чем Юровский пошел будить царскую семью, в дом Ипатьева приехали из чрезвычайной комиссии два члена: один, как оказалось впоследствии, Петр Ермаков, а другой — не известный мне по имени и фамилии.
Часу во втором ночи вышли из своих комнат Царь, Царица, четыре царские дочери, служанка, доктор, повар и лакей; Наследника Царь нес на руках.
Государь и Наследник были одеты в гимнастерки [вспомним найденные в костерищах остатки шинели и ранца Наследника — Ред.] ; на головах фуражки; Государыня и дочери были в платьях, без верхней одежды, с непокрытыми головами; впереди шел Государь с Наследником, за ними — Царица, дочери и остальные.
Сопровождали их Юровский, его помощник и указанные мною два члена резвычайной комиссии; я также находился тут.
При мне никто из членов царской семьи никаких вопросов никому не предлагал; не было также ни слез, ни рыданий.
Спустившись по лестнице, ведущей из второй прихожей в нижний этаж, вошли во двор, а оттуда через вторую дверь (считая от ворот) во внутренние помещения нижнего этажа.
Дорогу указывал Юровский.
Привели в угловую комнату нижнего этажа, смежную с опечатанной кладовой.
Юровский велел принести стулья; его помощник принес три стула. Один стул был дан Государыне, другой — Государю, третий — Наследнику.
Государыня села у той стены, где окно, ближе к заднему столбу арки; за ней встали три дочери (я их всех очень хорошо знаю в лицо, так как каждый почти день видел их на прогулке, но не знаю хорошенько, как звали каждую из них); Наследник и Государь сели рядом почти посреди комнаты; за стулом Наследника встал доктор Боткин; служанка (как ее зовут, не знаю, высокого роста женщина) встала у левого косяка двери, ведущей в опечатанную кладовую; с ней встала одна из царских дочерей (четвертая); двое слуг встали в левом (от входа) углу, у стены, смежной с кладовой.
У служанки была с собой в руках подушка; маленькие подушечки были принесены с собой и царскими дочерьми. Одну из подушечек положили на сиденье стула Государыни, другую — на сиденье стула Наследника.
Одновременно в ту же комнату вошли одиннадцать человек: Юровский, его помощник, два члена чрезвычайной комиссии и семь человек латышей.
Юровский выслал меня, сказав: «Сходи на улицу, нет ли там кого и не будут ли слышны выстрелы».
Я вышел в огороженный большим забором двор и, не выходя на улицу, услышал звуки выстрелов. Тотчас же вернулся в дом (прошло всего 2—3 минуты времени) и, зайдя в ту комнату, где был произведен расстрел, увидел, что все члены царской семьи: Царь, Царица, четыре дочери и Наследник уже лежат на полу с многочисленными ранами на телах; кровь текла потоками.
Были также убиты доктор, служанка и двое слуг; при моем появлении Наследник еще был жив — стонал; к нему подошел Юровский и два или три раза выстрелил в него в упор. Наследник затих.
Картина убийства, запах и вид крови вызвали во мне тошноту.
Перед убийством Юровский раздал всем наганы; дал револьвер и мне, но я, повторяю, в расстреле не участвовал.
У Юровского, кроме нагана, был маузер.
По окончании убийства Юровский послал меня в команду за людьми, чтобы смыть кровь в комнате.
По дороге в дом Попова мне попались навстречу бегущие из команды разводящие Иван Старков и Константин Добрынин; последний из них спросил меня: «Застрелили Николая II? Смотри, чтобы вместо него кого другого не застрелили, тебе отвечать придется».[вспомим, что эту же фразу Соколов переносит в протокол Алексеева. — Ред.]
Вернулся я в Екатеринбург 21 июля; все вещи царские из дома уже были увезены, и караул был снят.
24 июля я уехал из Екатеринбурга.
Как видим, это практически идентичные тексты. Возможно, виной всему единообразие деловой стилистики, но все же это чрезмерное, если позволительно так выразиться, сходство, заставляет задуматься. Неужели показания, данные при задержании, по горячим следам, когда арестованный еще в растерянности, не претерпели бы более или менее значимых изменений спустя полторы недели? — Но оставим эти размышления до лучших времен.
Покуда мы привели только те части показаний Медведева-Бобылева, которые избраны Н.А. Соколовым (или неизвестным нам редактором-составителем его книги).
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
[показать] Читаем далее у Н.А. Соколова:
— После увоза трупов из дома комендант Юровский приказал позвать команду и вымыть пол в комнате, где был произведен расстрел, а также замыть кровь в ограде, на парадном крыльце двора и где стоял автомобиль, что и было исполнено тогда людьми, состоящими на охране.
Когда это все было сделано, Юровский ушел из двора в канцелярию при доме, а он, Медведев, удалился в дом Попова, где было помещение для караульных, и до утра из помещения не выходил.
Караулы же при доме оставались на своих местах и не снимались до 20 июля, несмотря на то, что в доме уже никого не было. Это делалось для того, чтобы не вызвать волнение в народе и показать вид, что царская семья жива.
17 июля он, Медведев, вошел в дом и, придя в верхний этаж, нашел в доме большой беспорядок: вещи царские все были перерыты и разбросаны в разных местах, а разные золотые и серебряные вещи — кольца, браслеты и другое лежали в канцелярии на столах; вещей золотых и серебряных было очень много, завалены все столы.
В канцелярии же коменданта Юровского не было.
Обходя по комнатам, он, Медведев, подошел к одному столу, где лежала книжка «Закон Божий», взял эту книгу в руки и увидел под ней деньги — 60 рублей десятирублевыми кредитными билетами. Деньги эти он взял себе, не объяснив никому.
Тогда же он взял валявшиеся на полу три серебряные кольца, на коих написаны какие-то молитвы, несколько носовых платков, и, кроме того, ему дал бывший помощник коменданта Мошкин носки мужские, одну пару, и женскую рубашку.
Больше никаких вещей он не брал.
На другой же день к нему, Медведеву, приехала его жена Мария Данилова, и он передал ей упомянутые вещи и сам уехал вместе с нею домой.
Комендант Юровский дал ему тогда 8000 рублей для раздачи семьям лиц, бывших в охране.
Вернулся в г. Екатеринбург 21 июля, охрана при доме тогда уже была снята».
На допросе у И.А. Сергеева, — причем здесь его показания записывались от первого лица, — как он приводится в русском варинате кники Н.А. Соколова, Медведев сообщил:
— После увоза трупов из дома комендант Юровский приказал позвать команду и вымыть пол в комнате, где был произведен расстрел, а также замыть кровь в ограде, на парадном крыльце двора и где стоял автомобиль, что и было исполнено тогда людьми, состоящими на охране.
Когда это все было сделано, Юровский ушел из двора в канцелярию при доме, а он, Медведев, удалился в дом Попова, где было помещение для караульных, и до утра из помещения не выходил.
Караулы же при доме оставались на своих местах и не снимались до 20 июля, несмотря на то, что в доме уже никого не было. Это делалось для того, чтобы не вызвать волнение в народе и показать вид, что царская семья жива.
17 июля он, Медведев, вошел в дом и, придя в верхний этаж, нашел в доме большой беспорядок: вещи царские все были перерыты и разбросаны в разных местах, а разные золотые и серебряные вещи — кольца, браслеты и другое лежали в канцелярии на столах; вещей золотых и серебряных было очень много, завалены все столы.
В канцелярии же коменданта Юровского не было.
Обходя по комнатам, он, Медведев, подошел к одному столу, где лежала книжка «Закон Божий», взял эту книгу в руки и увидел под ней деньги — 60 рублей десятирублевыми кредитными билетами. Деньги эти он взял себе, не объяснив никому.
Тогда же он взял валявшиеся на полу три серебряные кольца, на коих написаны какие-то молитвы, несколько носовых платков, и, кроме того, ему дал бывший помощник коменданта Мошкин носки мужские, одну пару, и женскую рубашку.
Больше никаких вещей он не брал.
На другой же день к нему, Медведеву, приехала его жена Мария Данилова, и он передал ей упомянутые вещи и сам уехал вместе с нею домой.
Комендант Юровский дал ему тогда 8000 рублей для раздачи семьям лиц, бывших в охране.
Вернулся в г. Екатеринбург 21 июля, охрана при доме тогда уже была снята».
На допросе у И.А. Сергеева, — причем здесь его показания записывались от первого лица, — как он приводится в русском варинате кники Н.А. Соколова, Медведев сообщил:
— Вечером 16 июля я вступил в дежурство, и комендант Юровский часу в восьмом вечера приказал мне отобрать в команде и принести ему все револьверы системы Нагана; устоявших на посту и у некоторых других я отобрал револьверы, всего 12 штук, и принес в канцелярию коменданта.
Тогда Юровский объявил мне: «Сегодня придется всех расстрелять, предупреди команду, чтобы не тревожились, если услышат выстрелы».
Я догадался, что Юровский говорит о расстреле всей царской семьи и живших при ней доктора и слуг, но не спросил, когда и кем постановлено решение о расстреле.
Должен Вам сказать, что находившийся в доме мальчик-поваренок с утра по распоряжению Юровского был переведен в помещение караульной команды (д. Попова).
В нижнем этаже дома Ипатьева находились латыши из «латышской коммуны», поселившиеся тут после вступления Юровского в должность коменданта; было их человек 10; никого из них я по именам и фамилиям не знаю.
Часов в 10 вечера я предупредил команду, согласно распоряжению Юровского, чтобы они не безпокоились, если услышат выстрелы. О том, что предстоит расстрел царской семьи, я сказал Ивану Старкову.
Кто именно из состава команды находился тогда на постах, я положительно не помню и назвать не могу; не могу также припомнить, у кого я отобрал револьверы.
Часов в 12 ночи Юровский разбудил царскую семью; объявил ли он им, для чего он их безпокоит и куда они должны пойти,— не знаю. Утверждаю, что в комнаты, где находилась царская семья, заходил именно Юровский. Ни мне, ни Константину Добрынину поручения разбудить спавших Юровский не давал.
Приблизительно через час вся царская семья, доктор, служанка и двое слуг встали, умылись и оделись.
Еще прежде, чем Юровский пошел будить царскую семью, в дом Ипатьева приехали из чрезвычайной комиссии два члена: один, как оказалось впоследствии, Петр Ермаков, а другой — не известный мне по имени и фамилии.
Часу во втором ночи вышли из своих комнат Царь, Царица, четыре царские дочери, служанка, доктор, повар и лакей; Наследника Царь нес на руках.
Государь и Наследник были одеты в гимнастерки
Сопровождали их Юровский, его помощник и указанные мною два члена резвычайной комиссии; я также находился тут.
При мне никто из членов царской семьи никаких вопросов никому не предлагал; не было также ни слез, ни рыданий.
Спустившись по лестнице, ведущей из второй прихожей в нижний этаж, вошли во двор, а оттуда через вторую дверь (считая от ворот) во внутренние помещения нижнего этажа.
Дорогу указывал Юровский.
Привели в угловую комнату нижнего этажа, смежную с опечатанной кладовой.
Юровский велел принести стулья; его помощник принес три стула. Один стул был дан Государыне, другой — Государю, третий — Наследнику.
Государыня села у той стены, где окно, ближе к заднему столбу арки; за ней встали три дочери (я их всех очень хорошо знаю в лицо, так как каждый почти день видел их на прогулке, но не знаю хорошенько, как звали каждую из них); Наследник и Государь сели рядом почти посреди комнаты; за стулом Наследника встал доктор Боткин; служанка (как ее зовут, не знаю, высокого роста женщина) встала у левого косяка двери, ведущей в опечатанную кладовую; с ней встала одна из царских дочерей (четвертая); двое слуг встали в левом (от входа) углу, у стены, смежной с кладовой.
У служанки была с собой в руках подушка; маленькие подушечки были принесены с собой и царскими дочерьми. Одну из подушечек положили на сиденье стула Государыни, другую — на сиденье стула Наследника.
Одновременно в ту же комнату вошли одиннадцать человек: Юровский, его помощник, два члена чрезвычайной комиссии и семь человек латышей.
Юровский выслал меня, сказав: «Сходи на улицу, нет ли там кого и не будут ли слышны выстрелы».
Я вышел в огороженный большим забором двор и, не выходя на улицу, услышал звуки выстрелов. Тотчас же вернулся в дом (прошло всего 2—3 минуты времени) и, зайдя в ту комнату, где был произведен расстрел, увидел, что все члены царской семьи: Царь, Царица, четыре дочери и Наследник уже лежат на полу с многочисленными ранами на телах; кровь текла потоками.
Были также убиты доктор, служанка и двое слуг; при моем появлении Наследник еще был жив — стонал; к нему подошел Юровский и два или три раза выстрелил в него в упор. Наследник затих.
Картина убийства, запах и вид крови вызвали во мне тошноту.
Перед убийством Юровский раздал всем наганы; дал револьвер и мне, но я, повторяю, в расстреле не участвовал.
У Юровского, кроме нагана, был маузер.
По окончании убийства Юровский послал меня в команду за людьми, чтобы смыть кровь в комнате.
По дороге в дом Попова мне попались навстречу бегущие из команды разводящие Иван Старков и Константин Добрынин; последний из них спросил меня: «Застрелили Николая II? Смотри, чтобы вместо него кого другого не застрелили, тебе отвечать придется».[вспомим, что эту же фразу Соколов переносит в протокол Алексеева. — Ред.]
Я ответил, что Николай II и вся его семья убиты.
Из команды я привел человек 12—15, но кого именно, совершенно не помню и ни одного имени назвать Вам не могу. Приведенные мною люди сначала занялись переноской трупов убитых на поданный к парадному подъезду грузовой автомобиль.
Трупы выносили на носилках, сделанных из простынь, натянутых на оглобли, взятые от стоявших во дворе саней.
Сложенные в автомобиль трупы завернули в кусок солдатского сукна, взятый из маленькой кладовой, находящейся в сенях нижнего этажа.
Шофером автомобиля был злоказовский рабочий Люханов.
На грузовик сели Петр Ермаков и другой член чрезвычайной комиссии и увезли трупы. В каком направлении они поехали и куда дели трупы,— не знаю.
Кровь в комнате и на дворе замыли и все привели в порядок.
В три часа ночи все было окончено, и Юровский ушел в свою канцелярию, а я к себе в команду; проснулся я часу в 9-м утра и пришел в комендантскую комнату.
Здесь уже были председатель областного совета Белобородов, комиссар Голощекин и Иван Андреевич Старков, вступивший на дежурство разводящим.
Во всех комнатах был полный безпорядок: все вещи разбросаны, чемоданы и сундуки вскрыты; на всех бывших в комендантской комнате столах были разложены груды золотых и серебряных вещей. Тут же лежали и драгоценности, отобранные у царской семьи перед расстрелом, и бывшие на них золотые вещи — браслеты, кольца, часы.
Драгоценности были уложены в два сундука, принесенных из каретника.
Помощник коменданта находился тут же. Вы спросили меня, не знакома ли мне фамилия «Никулин», и я теперь припомнил, что такова именно фамилия этого помощника.
Со слов Никулина я знаю, что он ранее находился также в чрезвычайной следственной комиссии.
Вы говорите, что по имеющимся у Вас сведениям на пулеметном посту в большой комнате нижнего этажа находился Андрей Стрекотин, и я теперь припомнил, что действительно А.Стрекотин стоял тогда у пулемета. Дверь из комнаты, где стоял пулемет на окне, в парадную переднюю была открыта; открыта была и дверь в ту комнату, где производился расстрел.
Обходя комнаты, я в одной из них под книжкой «Закон Божий» нашел шесть десятирублевых кредитных билетов и деньги эти присвоил себе; взял я также несколько серебряных колец и еще кое-какие безделушки.
Утром 18-го ко мне приехала жена, и я с ней уехал в Сысертский завод, получив поручение раздать деньги семьям служивших в команде*.
(* Юровский выдал тогда Медведеву 10 800 рублей. Расписка на эти деньги была найдена Сергеевым в одной из печей нижнего этажа ипатьевского дома.— Прим. Н.А.Соколова) Из команды я привел человек 12—15, но кого именно, совершенно не помню и ни одного имени назвать Вам не могу. Приведенные мною люди сначала занялись переноской трупов убитых на поданный к парадному подъезду грузовой автомобиль.
Трупы выносили на носилках, сделанных из простынь, натянутых на оглобли, взятые от стоявших во дворе саней.
Сложенные в автомобиль трупы завернули в кусок солдатского сукна, взятый из маленькой кладовой, находящейся в сенях нижнего этажа.
Шофером автомобиля был злоказовский рабочий Люханов.
На грузовик сели Петр Ермаков и другой член чрезвычайной комиссии и увезли трупы. В каком направлении они поехали и куда дели трупы,— не знаю.
Кровь в комнате и на дворе замыли и все привели в порядок.
В три часа ночи все было окончено, и Юровский ушел в свою канцелярию, а я к себе в команду; проснулся я часу в 9-м утра и пришел в комендантскую комнату.
Здесь уже были председатель областного совета Белобородов, комиссар Голощекин и Иван Андреевич Старков, вступивший на дежурство разводящим.
Во всех комнатах был полный безпорядок: все вещи разбросаны, чемоданы и сундуки вскрыты; на всех бывших в комендантской комнате столах были разложены груды золотых и серебряных вещей. Тут же лежали и драгоценности, отобранные у царской семьи перед расстрелом, и бывшие на них золотые вещи — браслеты, кольца, часы.
Драгоценности были уложены в два сундука, принесенных из каретника.
Помощник коменданта находился тут же. Вы спросили меня, не знакома ли мне фамилия «Никулин», и я теперь припомнил, что такова именно фамилия этого помощника.
Со слов Никулина я знаю, что он ранее находился также в чрезвычайной следственной комиссии.
Вы говорите, что по имеющимся у Вас сведениям на пулеметном посту в большой комнате нижнего этажа находился Андрей Стрекотин, и я теперь припомнил, что действительно А.Стрекотин стоял тогда у пулемета. Дверь из комнаты, где стоял пулемет на окне, в парадную переднюю была открыта; открыта была и дверь в ту комнату, где производился расстрел.
Обходя комнаты, я в одной из них под книжкой «Закон Божий» нашел шесть десятирублевых кредитных билетов и деньги эти присвоил себе; взял я также несколько серебряных колец и еще кое-какие безделушки.
Утром 18-го ко мне приехала жена, и я с ней уехал в Сысертский завод, получив поручение раздать деньги семьям служивших в команде*.
Вернулся я в Екатеринбург 21 июля; все вещи царские из дома уже были увезены, и караул был снят.
24 июля я уехал из Екатеринбурга.
/.../
Как видим, это практически идентичные тексты. Возможно, виной всему единообразие деловой стилистики, но все же это чрезмерное, если позволительно так выразиться, сходство, заставляет задуматься. Неужели показания, данные при задержании, по горячим следам, когда арестованный еще в растерянности, не претерпели бы более или менее значимых изменений спустя полторы недели? — Но оставим эти размышления до лучших времен.
Покуда мы привели только те части показаний Медведева-Бобылева, которые избраны Н.А. Соколовым (или неизвестным нам редактором-составителем его книги).
Продолжение следует.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Царское Дело — IX. Свидетели и вещдоки | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»