Царское Дело — IХ. Свидетели и вещдоки
11-10-2008 10:04
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Прежде чем мы предпримем попытку разрешить часть недоумений, которые возникают при ознакомлении с обстоятельствами а) попадания текста секретной телеграммы в руки колчаковского следствия, б) расшифровки этого текста и, наконец, в) некоторыми любопытными особенностями его, т.е., текста оформления, мы полагаем небезполезным заняться собственно содержанием (смысловым значением) депеши, кому бы это содержание не адресовалось.
Итак, Н.А. Соколов, будучи уже во Франции, узнав каким-то образом, что ст. лейт. А. Абаза, которого он называет своим давним знакомым, базируется в Европе, — однако, не в Париже, а в Лондоне, где он занимал символический пост помощника военно-морского атташе некоего «белого» правительства, составляет следующее:
Ответ из Лондона был получен, как мы уже знаем из повествования Николая Алексеевича, 15 сентября того же года.
Так или иначе, текст телеграммы был прочитан.
Из содержания его, в первую очередь, следует, что предположительная договоренность о дальнейшей судьбе Царской Семьи, которая была, якобы, достигнута во время пребывания Шаи Исаевича Голощекина в Москве на квартире у Свердлова с 4 по 14 июля, когда, по мнению Н.А. Соколова, все и решилось, в чем бы эта договоренность не состояла, — была нарушена. Или она была много сложней, нежели обыкновенно считают. Вообще сказать, ни о какой административной симфонии «Центр»—«Екатеринбург», говорить не приходится. Т.наз. «уральцы» в огромном большинстве случаев, рассматривали себя если не как суверенную власть, то уж во всяком случае как власть автономную, которой «на месте виднее». Существует множество документов, подтверждающих этот факт: их часто цитируют в новейшее время, желая доказать, что убийство Царской Семьи состоялось по решению «уральцев», а уж Совнаркому с ЦИКом пришлось задним числом признать это деяние. Действительно, многие документы на первый взгляд подтверждают подобный вывод.
Иначе говоря, совершенно книжный, весьма далекий от профессионального подход Николая Алексеевича к этому, едва ли не важнейшему, моменту Царского Дела — неубедителен: откуда возникло у него убеждение, что большевики, сообщая почтеннейшей публике ложные сведения, в общении между собою «должны были говорить правду», да еще и «правду, отражающую их главное устремление»? — А что, если у Шаи Исаевича с Александром Георгиевичем и прочими «уральцами» — было, т.с., свое главное устремление, а у Владимира Ильича — другое, а у Я.М.Свердлова — третье? И они не спешили поделится друг с дружкой своими истинными соображениями. Это ведь так часто случается. В нашем распоряжении нет никаких доказательств того, что настоящее положение вещей было таким, как это следует из разного рода исходящих от «уральцев» и «москвичей» документов. Постулат, согласно которому все они были единомысленны в столь деликатном вопросе каким являлась судьба Царской Семьи, в условиях, когда каждой группе, каждому из них в отдельности приходили на ум естественные соображения касательно собственной дальнейшей судьбы, карьеры и проч., — постулат этот вполне школьный.
Неоткуда было взяться единомыслию. Царская Семья в руках — это, как им (или только некоторым из них) наверняка представлялось, немалый козырь. Но только до тех пор, покуда Царственные Узники живы. Потому что мертвые Узники — в качестве козырной карты могут быть использованы только единожды и недолго. Но об этом позже, когда мы исчерпаем тему свидетелей, вещдоков и тому подобного.
Покуда мы ограничимся тем, что напомним: никаких реальных способов навязать свою волю Екатеринбургу, да и, в сущности, какой бы то ни было губернской «региональной» системе, в те времена у Москвы не было и быть не могло. Поэтому такая важная составляющая классической версии Цареубийства, как уверенность в наличии некоей московской директивы, санкции на уничтожение (или напротив — на оставление в живых) Царской Семьи, которую исправно выполнили екатеринбургские злодеи, — должна быть оставлена. Даже конспирологическая версия ритуального убийства, совершенного на основе иудейского сговора, осуществленного Голощекиным-Юровским-Войковым (от Екатеринбурга) при координаторе Свердлове (от Москвы), который, в свою очередь, действовал по поручению триумвирата Кун-Леб-Шиф — выглядит правдоподобнее. Хотя бы потому, что, как и положено глобальной концепции, — она объясняет все сразу.
С учетом того, что нам неведомо, что же именно покрывается (стоит за) текстом расшифрованной ст. лейт. Абазой депеши, и следует вчитываться как в нее саму, так и в текст сопредельных ей документальных источников.
Итак, Н.А. Соколов, будучи уже во Франции, узнав каким-то образом, что ст. лейт. А. Абаза, которого он называет своим давним знакомым, базируется в Европе, — однако, не в Париже, а в Лондоне, где он занимал символический пост помощника военно-морского атташе некоего «белого» правительства, составляет следующее:
КопияПодчеркнутая официальность документа, появившегося в условиях, когда о проведении реальных следственных мероприятий по Царскому Делу нечего было и думать, в состоянии вызвать грустную улыбку, хоть и нельзя отказать в уважении человеку, желающему при всех обстоятельствах продемонстрировать что, мол, business as usual.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
1920 года августа 25 дня судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н. А. Соколов рассмотрев предварительное следствие по настоящему делу и приняв во внимание:
1) что в деле имеются семь шифрованных телеграмм, содержание которых приведено в протоколе 23 февраля 1919 года (пункты 2, 3, 5, 7 и 8; л. д. 71—75 об., том 2-й) и в протоколе 24 марта 1919 года (пункты 1, 3; л. д. 37, 38, том 3);
2) что до сего времени бывшими в распоряжении судебного следователя средствами сих телеграмм раскрыто не было;
3) что, между тем, представляется настоятельно необходимым раскрытие такового, так как в сих телеграммах могут оказаться сведения, существенные для дела;
4) что, ввиду отсутствия в распоряжении судебного следователя ключа к сим телеграммам, раскрытие их смысла может быть произведено лишь специалистами;
5) что, по имеющимся у судебного следователя сведениям таковые имеются в распоряжении разведывательного отдела Морского генерального штаба, главный представитель коего старший лейтенант Абаза ныне находится в Париже, на основании 325 ст. уст. угол. суд.,
ПОСТАНОВИЛ: означенным шифрованным телеграммам произвести экспертизу через специалистов названного учреждения, для чего надлежащие выписки текста указанных телеграмм выдать названному Абаза.
Судебный следователь Н.Соколов
СПРАВКА
Выписки содержания указанных телеграмм были 25 августа 1920 года лично [при встрече в Париже — Ред.] выданы г. Абаза.
Верно.
Судебный следователь по особо важным делам Н.Соколов
Ответ из Лондона был получен, как мы уже знаем из повествования Николая Алексеевича, 15 сентября того же года.
Милостивый государь Николай Алексеевич,Ни в отношении Соколова, ни в ответном письме А. Абазы нет никаких упоминаний о магических словах «семья» и «эвакуация». Т.о., весь этот обмен пророчествами состоялся, надо думать, при личном общении.
Все полученные мною от Вас телеграммы поддаются расшифрованию. Но из них только одна относится к интересующему Вас делу, а именно та самая, которую Вы таковой и считали, т. е. телеграмма от 17 июля.
Все же остальные относятся к военным операциям и к Вашему делу отношения не имеют.
При сем прилагаю текст расшифрованной телеграммы от 17 июля и самый способ расшифрования.
Кроме того, прилагаю тексты трех телеграмм от 26 июня, 2 и 3 июля, не имеющих отношения к Вашему делу.
Примите уверения в совершенном уважении А.Абаза
С подлинным верно.
Судебный следователь по особо важным делам Н.Соколов
17/VII
Копия
[413x372]
Разделить шифрованный текст на части в 12 двузначных групп каждая, которые подписать одну под другой. Таким образом получится 12 столбцов зашифрованных 12-ю алфавитами, указанными наоборот.
Так или иначе, текст телеграммы был прочитан.
Из содержания его, в первую очередь, следует, что предположительная договоренность о дальнейшей судьбе Царской Семьи, которая была, якобы, достигнута во время пребывания Шаи Исаевича Голощекина в Москве на квартире у Свердлова с 4 по 14 июля, когда, по мнению Н.А. Соколова, все и решилось, в чем бы эта договоренность не состояла, — была нарушена. Или она была много сложней, нежели обыкновенно считают. Вообще сказать, ни о какой административной симфонии «Центр»—«Екатеринбург», говорить не приходится. Т.наз. «уральцы» в огромном большинстве случаев, рассматривали себя если не как суверенную власть, то уж во всяком случае как власть автономную, которой «на месте виднее». Существует множество документов, подтверждающих этот факт: их часто цитируют в новейшее время, желая доказать, что убийство Царской Семьи состоялось по решению «уральцев», а уж Совнаркому с ЦИКом пришлось задним числом признать это деяние. Действительно, многие документы на первый взгляд подтверждают подобный вывод.
Иначе говоря, совершенно книжный, весьма далекий от профессионального подход Николая Алексеевича к этому, едва ли не важнейшему, моменту Царского Дела — неубедителен: откуда возникло у него убеждение, что большевики, сообщая почтеннейшей публике ложные сведения, в общении между собою «должны были говорить правду», да еще и «правду, отражающую их главное устремление»? — А что, если у Шаи Исаевича с Александром Георгиевичем и прочими «уральцами» — было, т.с., свое главное устремление, а у Владимира Ильича — другое, а у Я.М.Свердлова — третье? И они не спешили поделится друг с дружкой своими истинными соображениями. Это ведь так часто случается. В нашем распоряжении нет никаких доказательств того, что настоящее положение вещей было таким, как это следует из разного рода исходящих от «уральцев» и «москвичей» документов. Постулат, согласно которому все они были единомысленны в столь деликатном вопросе каким являлась судьба Царской Семьи, в условиях, когда каждой группе, каждому из них в отдельности приходили на ум естественные соображения касательно собственной дальнейшей судьбы, карьеры и проч., — постулат этот вполне школьный.
Неоткуда было взяться единомыслию. Царская Семья в руках — это, как им (или только некоторым из них) наверняка представлялось, немалый козырь. Но только до тех пор, покуда Царственные Узники живы. Потому что мертвые Узники — в качестве козырной карты могут быть использованы только единожды и недолго. Но об этом позже, когда мы исчерпаем тему свидетелей, вещдоков и тому подобного.
Покуда мы ограничимся тем, что напомним: никаких реальных способов навязать свою волю Екатеринбургу, да и, в сущности, какой бы то ни было губернской «региональной» системе, в те времена у Москвы не было и быть не могло. Поэтому такая важная составляющая классической версии Цареубийства, как уверенность в наличии некоей московской директивы, санкции на уничтожение (или напротив — на оставление в живых) Царской Семьи, которую исправно выполнили екатеринбургские злодеи, — должна быть оставлена. Даже конспирологическая версия ритуального убийства, совершенного на основе иудейского сговора, осуществленного Голощекиным-Юровским-Войковым (от Екатеринбурга) при координаторе Свердлове (от Москвы), который, в свою очередь, действовал по поручению триумвирата Кун-Леб-Шиф — выглядит правдоподобнее. Хотя бы потому, что, как и положено глобальной концепции, — она объясняет все сразу.
С учетом того, что нам неведомо, что же именно покрывается (стоит за) текстом расшифрованной ст. лейт. Абазой депеши, и следует вчитываться как в нее саму, так и в текст сопредельных ей документальных источников.
Продолжение следует
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Царское Дело — IХ. Свидетели и вещдоки | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»