[показать]

Б.М.Донской

На первом допросе задержанный заявил: «Зовут меня Борис Михайлович Донской. Мне 24 года. Я крестьянин села Гладкие Выселки Михайловского уезда Рязанской губернии, неженатый, грамотный, не судился. С 1915 по 1917 год служил на Балтийском флоте на транспортном судне «Азия», где был минным машинистом. В партии с 1916 года. Виновным себя признаю. Центральным комитетом Украинской и Российской партии левых эсеров было принято постановление убивать всех немецких, французских и других иностранных военачальников, направляющихся в Россию забирать у крестьян землю и душить российскую революцию. На последнем съезде нашей партии в Москве это постановление было санкционировано.

…Центральный комитет Партии левых социалистов-революционеров вынес смертный приговор Эйхгорну за то, что он, являясь командующим немецкими военными силами, задушил революцию в Украине, изменил политический строй, осуществил, как сторонник буржуазии, переворот, содействуя избранию гетмана, и забрал у крестьян землю. Когда Центральный комитет Российской партии левых социалистов-революционеров приговор утвердил, я взялся за выполнение этого приговора и согласился убить Эйхгорна».

А тем временем пан-гетман обратился с "грамотой к украинскому народу":

«Сегодня, 30 июля 1918 г., в 10 часов вечера, почил навеки командующий группой немецких войск в Украине генерал-фельдмаршал Эйхгорн, погибнув от преступной руки заклятых врагов Украины и ее союзников.

Тем, кто не знал покойного генерал-фельдмаршала, трудно оценить, какая это большая и горькая потеря для Украины. Генерал-фельдмаршал Эйхгорн был искренним и убежденным нашим приверженцем и другом украинского народа, и целью его было создание самостоятельного Украинского Государства. Видя в нашем народе неисчерпаемые творческие силы, он радовался тому славному будущему, которое ожидает Украину, и всеми силами поддерживал идею Украинского Государства даже среди тех, кто относился к ней с недоверием.

…Единственное утешение в тяжком горе, нас постигшем, это то, что позорное преступление совершено не сыном Украины, а чужаком, враждебным Украинскому Государству и его союзникам.

Гетман всей Украины Павел Скоропадский».

Киев был в панике. Шли массовые аресты. Обыватель встретил убийство Эйхгорна со смешанными чувствами: хотя немцы выступали спасителями от большевиков, их надменность, чванство, жестокость, презрение к "русской (или украинской) свинье" возмущали обывателя. Поэтому многие злорадствовали. "Таки убили!" — говорили вслух на улицах. — Теперь очередь за Скоропадским!"

К этим смешанным чувствам примешивался страх перед возможными репрессиями. По Киеву ходил слух о подготовке карательного обстрела Киева германской артиллерией. В городе, на базарах и в окрестных деревнях откровенно ликовали.

Но до артиллерийского обстрела Киева дело не дошло.

Похороны Эйхгорна состоялись 1 августа. Гроб с его телом и гроб с телом адъютанта в торжественной траурной процессии пехоты, артиллерии и кавалерии были из Лютеранской церкви, где состоялось отпевание, поздно вечером при свете факелов доставлены на вокзал. Впечатляющее зрелище — серо-зеленая змея траурого шествия под барабаны при свете факелов. Отсюда останки убитых были отправлены в Германию.

Боевая группа эсеров готовила покушение на Скоропадского, намеченное на тот момент, когда гетман после отпевания Эйхгорна должен был выйти из Лютеранской церкви. Но группа не успела изготовить снаряд. 2 августа все члены боевой группы были арестованы.

Бориса Донского в Лукьяновской тюрьме подвергли жестоким пыткам, требуя выдать сообщников. Его мучили три дня: жгли огнем, кололи, резали, загоняли под ногти булавки и гвозди, выдернули все ногти на ногах... Донской не выдал никого. 10 августа его судили в тюремной конторе военно-полевым судом и в тот же день в 4 часа дня при большом стечении народа повесили у арестантского дома на Лукьяновской площади. Его тело висело два часа на телеграфном столбе с надписью "Убийца фельдмаршала Эйхгорна". 11 августа Донского похоронили на Лукьяновском кладбище.

Партия левых эсеров готовила в 1918-1919 гг. ряд покушений. Она считала германского императора Вильгельма II одним из главных, если не самым главным виновником "мiровой бойни" 1914-1918 годов и во всяком случае ответственным за репрессии своего проконсула на Украине фельдмаршала Эйхгорна. Поэтому Центральный комитет партии левых эсеров поднял вопрос об организации убийства Вильгельма II. Но партия левых эсеров не могла решиться на столь ответственный шаг, не узнав раньше мнения германских революционных социалистов. Ответ из Германии на запрос об убийстве Вильгельма II (туда специально ездил по этому делу из товарищей социаль-революционеров) был дан отрицательный. Поэтому Центральный комитет партии левых эсеров решил ограничиться убийством Эйхгорна, к которому московские левые эсеры решили добавить убийство германского посла в Москве графа Мирбаха.

Была организована боевая группа (в нее вошел и Борис Донской) и отправлена с фальшивыми паспортами в Киев. В Киеве местные левые эсеры упросили боевую группу совершить убийство и гетмана Скоропадского, который виновен в репрессиях против крестьян и рабочих Украины не менее Эйхгорна. Для этой цели украинские эсеры включили в боевую группу левых эсеров, приехавшую из Москвы, двух-трех товарищей из своей организации.

Можно вообразить, как приняли запрос о покушении на Вильгельма II германские революционные социалисты! Как тут не вспомнить знаменитый диалог Салтыкова-Щедрина (написанный, кстати, лет за 40-50 до этого), между "мальчиком в штанах" (германская социаль-демократия) и "мальчиком без штанов" (русские революционеры).

Все лето под Киевом были слышны слабые, заглушенные дальностью расстояния удары пушек, а в самом городе, на окраинах — выстрелы винтовок, иногда кваканье пулемета. Киев был отрезан от остальной Украины восставшими крестьянами. Что делалось не только в отдаленных от Киева районах, но даже в деревнях в 50 километрах от столицы, в городе не знали. До обывателя доходили лишь слухи, что немцы грабят мужиков и безжалостно порют их шомполами, расстреливают их из пулеметов и обстреливают деревни шрапнельным огнем. Вся украинская деревня пылала неутолимой злобой против пана-гетмана, вернувшего землю помещикам.

Селяне запомнили все обиды: и развороченные артиллерийским огнем хаты, и спины, исполосованные шомполами гетманских сердюков, и виселицы, и отрезанные языки (sic!), и расписки немецких офицеров на клочке бумаги "Выдать русской свинье за купленную у нее свинью 25 марок", и "реквизированныех"лошадей, и отобранный хлеб, и зеркала и мебель, похищенные из помещичьих домов и подлежащие возврату под плеткой, и многое другое. Поэтому мужицкая масса пошла к Петлюре. Да и за кем другим она могла бы пойти? За гетманом? Но за гетманом — помещики, и при гетмане их земли уплывут от крестьян. Только отдельные кулаки могли поддержать гетмана. За большевиками? Но ведь это все "жиды и комиссары". А против них была вся деревня, даже крестьянская беднота, тосковавшая о "собственном" клочке земли!

Имя Петлюры стало для крестьян Украины легендой, символом, в котором сплелись в одно и неутоленная ярость, и жажда мести, и надежды "щирых" украинцев, ненавидевших "Московию", какой бы она ни была — царской ли, большевистской или эсеровской. Они хотели сами "пануваты" в своем доме — "в ридной Украини".

Гетман пытался сговориться с Радой, но слишком различны были их программы. Проф. М.С.Грушевский, Винниченко и даже Петлюра считались умеренными социалистами, сторонниками раздела помещичьих земель между крестьянами. Скоропадский — "монархистом", защитником интересов помещиков. В отношении "самостийности" Украины они еще могли договориться между собой, но не в отношении к помещикам и крестьянству.

Уже в июле 1918 г. все украинские политические партии создали Украинский национальный союз для борьбы с гетманом, который в эти дни освободил из секретной одиночки Лукьяновской тюрьмы арестованного раньше С.В. Петлюру.