Бѣлые дома съ колоннами въ тѣнистой чащѣ деревьев; сонные, пахнущiе тиной пруды с бѣлыми силуэтами лебедей, бороздящихъ лѣтнюю воду; старыя нянюшки, снимающiя пѣнки с варенья; жирныя, обжорливыя моськи, ворчащiя отъ сахара и злости; дѣвки-арапки, отгоняющiя мухъ от спящей барыни; Митька-казачекъ, таскающий длинные чубуки для раскуриванья гостямъ; мухи, летающiя, жужжащiя, назойливыя, кусающiяся, скучныя, противныя мухи; мухи, засиживающiя окна и стѣны, и книги, и все; пѣтухи, кричащiе на задворкахъ; мычащiя коровы; блеющiя овцы; бранящiеся хозяева-помѣщики; бабушки въ чепцахъ; никому ненужныя, штопающiя чулки, старые лакеи; босоногiя дѣвки, сѣнныя дѣвушки; крѣпостныя актрисы, живописцы, форейторы, музыканты, борзые псы, художники, карлики, крѣпостные астрономы. Внутри, въ комнатахъ – чинные комфортабельные стулья и кресла, привѣтливые круглые столы, развалистые безконечные диваны, хрипящiе часы съ ржавымъ басистымъ боемъ, и люстры, и подсвѣчники, и сонетки, и ширмы, и экраны, и трубки, трубки до безконечности. И опять мухи: сонныя, злыя, назойливыя, липнущiя, кусающiя и засиживающiя все. Вотъ она – крѣпостная Россiя прошлаго, отъ которой остались только мухи.