Итак, едва отбился Александр Федорович от угрозы слева (июльского путча большевиков), только-только провел 12/25 — 15/28 августа 1917 г. «объединительное» Государственное совещание в Большом театре в Москве «живых сил» Февральской революции, куда собрались все — от старой народоволки Веры Фигнер и «бабушки русской революции» Брешко-Брешковской до принимавшего приветствия и восторги в качестве уже состоявшегося «военного диктатора» генерала Лавра Георгиевича Корнилова (всего более 2,5 тыс. чел.), как «случилось страшное».

Сразу после окончания этого «Земского собора» революционной февральской демократии Корнилов отдает, как Главковерх, 19 или 20 августа (Лукомский не помнит точно) командующему 3-го кавалерийского корпуса ген. А. Крымову (в состав корпуса входит и знаменитая «дикая кавалерийская дивизия» из ЛКНов) тайный приказ — походным порядком с фронта срочно сосредоточиться в районе, откуда можно было атаковать Петроград и там подавить «большевистскую заразу» (якобы Ленин, сбежавший вместе с Зиновьевым, снова пытается захватить власть). А просьбу Александра Федоровича о кавалерийском корпусе «для защиты Временного правительства от большевиков» передает Лавру Георгиевичу бледный конь «комиссар» Борис Викторович. Керенский и условие обговорил: командование корпусом не должно быть поручено генералу Крымову, ну его, этого подвзрывателя поездов, он человек неуравновешенный. И Лавр Георгиевич пообещал Савинкову, что войска поведет другой генерал, хотя сам снимать Крымова не собирался. Все отлично складывалось и с другим представителем Керенского в Ставке — обер-прокурором Священного Синода в первом составе Временного правительства крупным сибирским помещиком В.Львовым (1872—1934 гг., в 1922 г. как «сменовеховец» вернулся в Советскую Россию, стал церковным «обновленцем», прошел трехлетнюю сибирскую ссылку ОГПУ и умер в 1934 г. в Томске своей смертью). Первоначально Львов сам себя назначил посредником между Корниловым и Керенским. Это потом уж он переметнулся на сторону последнего, а пока он почтительно выслушивал и записывал «условия» уже ощутившего себя Спасителем Отечества генерала, чтобы передать их Керенскому. Ничего, свои ведь все революционные демократы. Александр Федорович ведь начал тянуть Лавра Георгиевича наверх именно для этого — для военного переворота. Еще когда в 8-ю дивизию к нему приезжал вручать революционное Красное знамя. А вы небось считали, что это в КПСС «переходящие красные знамена» придумали?