ПРОТОКОЛ

1919 года июля 6 дня судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н. А. Соколов в г. Екатеринбурге в порядке 443 ст. уст. угол. суд. допрашивал нижепоименованную в качестве свидетельницы, и она показала:

Елизавета Николаевна Эрсберг, 40 лет, сословного происхождения своего не знаю, постоянное теперь местожительство имею в Тюмени, по Тобольской, 4, православная, грамотная, в деле чужая, не судилась.

В продолжение 16 лет я состояла на службе при Августейшей Семье в качестве помощницы няни Александры Александровны Теглевой.

/…/
Я видела собачку, которую Вы мне предъявляли. Это, безусловно, Джемми Анастасии Николаевны. Она ее носила на руках. Это была очень маленькая собачка, которых всегда носят на руках, так как они настолько малы, что они не могут долго двигаться сами.

ПРОТОКОЛ

1919 года июля 5—6 дня судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н. А. Соколов в г. Екатеринбурге в порядке 443 ст. уст. угол. суд. допрашивал нижепоименованную в качестве свидетельницы, и она показала:

Александра Александровна Теглева, 35 лет, потомственная дворянка Петроградской губернии, живу в настоящее время в г. Тюмени, Тобольской губернии, по Тобольской улице, в доме № 4, православная, грамотная, в деле чужая, не судилась.

/…/Я видела собаку, извлеченную из шахты. Это положительно Джимми, маленькая собачка Анастасии Николаевны. Это была Ее собачка, которая почти не могла ходить, так как она не могла, например, совершенно подниматься по ступеням даже лестницы внутри дома. Ее Анастасия Николаевна всегда носила на руках.

Сомнений не оставалось — найден был именно Jemmy.

Таким образом, в распоряжении следствия появилось прямое, безспорное — и по сей день единственное, никем не отрицаемое, — вещественное доказательство по Царскому Делу: в шахтах, где не удалось найти тела убитых, найдено было нечто такое, что, по крайней мере, косвенно удостоверяло возможность хотя бы временного пребывания Умерщвленных на дне заброшенной шахты. Весьма смущало то, что скрупулезные поиски, проведенные в 1918 году, оказались безрезультатными, но поскольку ошибки всегда возможны, этому решили никакого значения не предавать. Николай Алексеевич вовсе не касается этого вопроса, а у Роберта Вильтона была даже своя собственная теория (приводим по уникальному факсимильному изданию оригинала 1920 г., поскольку современное переводное издание грешит неточностями, выверять которые у редакции нет времени).

/.../After the cremation had been completed the cinders of both pyres were collected and thrown down the shaft of the mine, which had been previously prepared. Ice remains throughout the summer in deep workings like this one. It had been tested by means of hand grenades, and had then been smashed in order that the cinders, etc., should sink to the bottom of the water. Over them a flooring had been adjusted and anchored.

The flooring had deceived all search in the mine. Only when the operations that I have described above had brought all the core of the shaft to the surface everything was explained. The corpse of little Jemmy lay just under the false floor. It had been preserved by the ice. When good Domontovich made this discovery he immediately telegraphed to us. We all realized that the mystery of the bodies had been solved.

Гипотезу фальшивого пола, устроенного большевиками, мы разбирать не станем. Она относится к полету журналистской фантазии, которую нам не постигнуть, тем паче, что ни Михаил Константинович, ни Николай Алексеевич ее не повторяют.

Но в ином отрывке из сочинения Вильтона отражено реальное положение вещей:

One pathetic incident escaped the notice of all these [т.е. всех допрошенных в ходе следствия 1918-1919 гг.] witnesses. The Grand Duchess Anastasia took with her a King Charles spaniel, carrying it in her arms into the death-room. The corpse of little Jemmy was found above a heap of cinders— all that remained of the family that had loved her and shared with her their meagre fare. The murderers had knocked the faithful friend on the head [ср. в рапорте екатеринбургского ветеринара Бардукова: «Отсутствует вся правая лобная кость. <...> ...На твердой мозговой оболочке большой кровоподтек... этот кровоподтек под кожей идет до половины шеи. Черепная полость пуста». Смерть собаки, по мнению Бардукова, последовала от травматического повреждения ее головы и черепного мозга.] and thrown the body down the iron-pit without troubling to burn it. Even in her death the little dog watched over them, and her mangled remains, still recognizable, brought final unmistakable proof of the end of the family.

И вправду, даже необычайно памятливый Н.А.Якимов, не говоря уж о прочих, ни единым словом не помянул о миниатюрной собачонке в руках одной из жертв. Николай Алексеевич Соколов подобному, как водится, внимания не уделяет. Им лишь указывается, что тельце сбереглось практически нетленным, благодаря низкой температуре воды в шахте.  

Продолжение следует.