Как сообщают нам источники, о достоверности которых мы, — покуда, — судить не беремся, Н.А. Соколов, пребывая еще в Омске, т.е. никогда своими глазами (в случае Николая Алексеевича – своим глазом, в единственном числе) не видя места предполагаемого преступления, «...усиленно занимался производством следственных действий: осмотрами громадного количества вещественных доказательств, полученных... от Дитерихса, совершенно никем не осмотренных и не изученных, имевших для дела громадное значение и требовавших немедленных экспертиз». (РЦХИДНИ. Ф. 558. Оп. 3. Д. 3. Л. 27). Следователь отмечал: «...Помимо значения во многих других отношениях, это дело представляет для криминалиста-практика ту особенность, что оно не имеет того, что обыкновенно почти всегда имеется в делах об убийстве и чем доказывается чаще всего самый факт убийства — трупов. Вследствие того, в этом деле самый факт убийства приходилось проверять иными путями. В этом отношении вещественные доказательства и имеют громадный интерес для дела...».
Дважды повторенное прилагательное «громадный» числа действительных вещественных доказательств по делу как таковому не увеличивало. Обнаруженные в кострищах и прочих местах в той или иной степени поврежденные огнем (характер повреждений неопровержимо доказывал, что тепловое воздействие было относительно слабым) или ударами колюще-режущих орудий ювелирные изделия и предметы одежды, — говорили только об одном: здесь каким-то нелепым, демонстративно-хулиганским способом были приведены в негодность вещи, принадлежавшие Царской Семье. Большая часть их была опознана. Вероятно, этот процесс опознания свидетелями десятков осколков, клочков и лоскутков, бывших некогда частью земной жизни Августейшей Семьи Русского Царя, и называется в приводимом нами документе следственным действием. Их, осколков и лоскутков, насчитывалось немало. Но возрастая количественно, все это не давало продвижения качественного даже на вершок. В конце концов, имелись показания, что Царственные Узники были переодеты «в солдатскую форму/в крестьянское платье». К тому же, они могли быть ограблены.
[показать]Обрывки материи, найденные 25 мая 1919 г. следователем Н.А.Соколовым при осмотре "глиняной площадки" с кострищем.
Вызывала оторопь и нарочитая публичность, откровенность предполагаемых убийц. — Мы уже приводили высказывания Д.М. Малиновского, — практически первого, кому довелось как следует рассмотреть эту зловещую выставку: «Царская Семья жива». Надо ли вновь и вновь повторять, что такая позиция в корне противоречила убеждениям Николая Алексеевича, равно и Михаила Константиновича? — Помимо всего прочего они были уверены, что осмотр заброшенных рудничных шахт проводился их предшественниками из рук вон скверно: поверхностно и неаккуратно. Поэтому в начале июня 1919 года Николай Алексеевич решил заново подвергнуть допросу братьев Андрея и Александра Шереметевских, которым летом 1918 года было поручено провести осмотр найденных кострищ и шахтных стволов. Напомним, что А. П. Наметкин допрашивал поручика Андр. Шереметевского по горячим следам, уже 3 августа 1918 г., а И. А. Сергеев допросил Александра Шереметевского незадолго до своего смещения — 8 февраля 1919 г.:
Из протокола допроса поручика Андрея Шереметевского
1919 года июня 9 дня судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н. А. Соколов на разъезде № 120, в порядке 443 ст. уст. угол. суд., допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля, и он показал:
Я офицер 1-го Сибирского Его Величества полка. Я участвовал в Европейской войне. В 1914 году в боях под Варшавой я был ранен и эвакуирован в город Уфу. По излечении я снова вернулся в свой полк и вторично был ранен в боях под Барановичами. Это было в 1916 году. После вторичного ранения я был эвакуирован в Екатеринбург, где и был зачислен, после выздоровления, в 126 запасный полк. Здесь меня застала революция. После переворота я уехал на фронт и находился в Финляндии в составе Свеаборгского полка, снова участвуя в боях с немцами. После большевистского переворота я возвратился в Екатеринбург.
/…/
После осмотра костров меня и Матвеенко спустили на веревках в большую шахту. Шахта тогда представлялась в следующем виде. До уровня воды в колодце было аршин восемь, затем аршина на два шла вода, под водой слой льда вершка в три, а потом опять шла вода. ... Лед в большом колодце шахты в северо-западном направлении в углу был чем-то пробит. Мы мерили палками глубину большого колодца шахты через образовавшееся во льду отверстие, но не могли прощупать дна. Все это я говорил Вам про состояние большого колодца в шахте. Что касается малого колодца в шахте, служившего, видимо, для спуска людей в шахту, то там, насколько мне помнится, совсем не было льда. В малой шахте в лежачем положении, опираясь на стенки колодца, было одно из колец ручного насоса. В большой шахте (т. е. я хочу сказать — в большом колодце шахты) на стенках ее мы с Матвеенко нашли несколько впившихся в дерево осколков русской ручной гранаты. Их мы выковыривали ножами. В этой же шахте мы нашли лист бумаги, на котором при помощи пищущей машины были обозначены телефонные адреса некоторых из большевистских деятелей города Екатеринбурга, но каких именно, я не знаю. В этот же раз был найден в одном из колодцев шахты, не помню теперь, в каком именно, кусок от палатки: брезент, защитного цвета, “с кольцом”, т. е. отверстием для веревки при постановке палатки.
[показать]
Побыли мы на руднике часа полтора-два и уехали в Коптяки. /.../
Решено было искать трупы Августейшей Семьи здесь, у этого рудника. Возложены были эти работы на меня по приказанию полковника Шериховского. Капитан Малиновский должен был производить розыски в городе. Так мы с ним и распределили тогда нашу работу. 2-го августа мы начали откачивать воду из шахты и работали до 11-го августа. С 11-го числа мы принуждены были работы прекратить, т. к. рабочие, ввиду наступления красных, разбежались. Вновь работы были возобновлены с 15 числа, и шахта была откачана 18-го августа. Была откачана также Ганина яма. Эта работа производилась с 20 по 30 августа. По откачке шахты под водой оказался деревянный пол из круглых бревешек, между которыми имелись щели, некоторые из которых были около вершка. (Это я говорю про большой колодец шахты.) Под этим полом шла уже почва. Пол был покрыт слоем глины, приблизительно, в поларшина. Эта глина была промыта, и там в ней было найдено: человеческий палец с двумя кусочками кожи, золотая верхняя челюсть взрослого человека, серьга из жемчуга с бриллиантом, застежка от галстука, малая саперная лопата, известная у нас военных под именем “носимой”, и осколки от французской гранаты. /.../Должен сказать, что в момент нахождения всех этих вещей я сам лично как раз отсутствовал. Но тогда меня заменял на работах мой брат Александр. По уговору со мной он сейчас же сам лично привез все эти вещи в город и представил их мне, объяснив, где именно они были найдены. Я категорически поэтому и утверждаю, что в числе всех этих вещей именно на дне шахты и лежала лопата. Но я не могу Вам ответить на вопрос, где она там была: сверху или под илом на деревянном полу. В ту же ночь брат Александр передал все эти вещи товарищу прокурора Кутузову. На утро я сам ездил и смотрел шахту. Я совершенно не помню, что представлял собой малый колодец шахты. Почему-то мы тогда на него не обращали такого внимания, как на большой, где и были найдены указанные мною вещи. Поэтому, я не могу Вам сказать, что представляло собой дно малого колодца шахты. Дно же большого колодца и было в том именно состоянии, как я Вам его описал. В сторону выработки из большого колодца можно было пройти только аршина два. Дальше шел уже обвал. Его мы не исследовали. Дно Ганиной ямы мы осматривали и ил промывали, беря его по всему дну, в некоторых местах и глубиной, приблизительно, в пол-аршина.
Из протокола допроса Александра Андреевича Шереметевского:
1919 года июня 13 дня судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н. А. Соколов на разъезде № 120, в порядке 443 ст. уст. угол. суд., допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля, и он показал:
Я подтверждаю свои показания, которые я дал уже по настоящему делу члену суда Сергееву, и дополнительно могу показать следующее:
Я не был в районе Коптяков до освобождения Екатеринбурга от большевиков. Прибыл я тогда в Коптяки 27 июля уже после взятия Екатеринбурга чехами. Поэтому сказать, что там происходило 17—19 июля прошлого года, я не могу.
На меня было возложено, за отсутствием брата, наблюдение за работами по откачке шахты и Ганиной ямы, что мной и делалось. Шахту я нашел в таком виде. Уровень воды в обоих колодцах шахты стоял одинаково: до воды свободного пространства было мало совершенно. Затем шла вода на 13 аршин глубиной. Большой колодец отличался от малого в том отношении, что в нем под водой, приблизительно, на глубине полу-аршина от уровня воды был слой льда, толщиной, приблизительно, в четверть аршина. Льда не было в малом колодце, в нем была одна вода. Слой льда в большом колодце был цельный, а не в виде кусков. Это был остаток слоя льда, не успевшего еще растаять; края этого слоя были примерзшими к срубу шахты. В северо-западном углу колодца лед был пробит. Отверстие, образовавшееся от пробития слоя льда, составляло, приблизительно, квадратный полуаршин. В малом колодце на поверхности плавали маленькие палочки, не обратившие на себя нашего внимания. В большом колодце в воде подо льдом (а вовсе не в малом колодце) нами было найдено одно звено от рукава насоса, при помощи которого, очевидно, раньше при разработке шахты откачивали из нее через большой колодец воду. Больше ничего при наружном, так сказать, исследовании шахты обнаружено не было.
Мы начали вести откачивание воды из шахты 2 августа и продолжали нашу работу до 11 августа. С 11 августа до 15 августа в нашей работе произошел перерыв, ввиду того, что в это время красные вели наступление на медный рудник, отстоящий от шахты, где мы вели работы, в 6 или 10 верстах. 15 августа наши работы возобновились. Красные не проникали к нашей шахте в этот период времени, и она охранялась особой охраной. 19 августа мы шахту откачали. Дно малого колодца шахты оказалось выше дна большого колодца. Дно малого колодца — земляное, твердое. На нем мы ничего не нашли. Дно большого колодца шахты представляло собой настилку из бревешек, видимо, прямо на почву. На этом деревянном полу был слой ила из глины, толщиной, приблизительно, с пол-аршина. Этот ил мы промыли и нашли в нем следующие предметы: человеческий палец и отдельно два кусочка человеческой кожи, жемчужную серьгу с маленьким бриллиантиком, искусственную золотую челюсть, застежку от галстука и саперную лопатку, малого образца, так называемую “носимую”, а также несколько осколков французской гранаты. /.../
Откачав Ганину яму, мы исследовали дно баграми, шестами, а в некоторых местах брали ил и промывали его, но ничего там не нашли.»
Видно, как Николай Алексеевич судорожно пытается нащупать в этих пустых провалах некий тайник, — место, где большевики могли бы спрятать трупы, и не находит. Палец и искусственная челюсть, принадлежащие, как сегодня принято считать, доктору Боткину (прежде палец считался принадлежавшим Государыне, но по отсутствию тому доказательств, многие признали более резонной точку зрения доктора Деревенко, который прекрасно знал Евгения Сергеевича), — его не удовлетворяют.
[показать]
— Он уже отлично знаком с утверждениями, согласно которым в доме Ипатьева нашли смерть только Царские слуги (или, по мнению И.А. Сергеева, также Государь с Царевичем).
Продолжение следует.