То время, страшное время 90-х, — возможно, прошло. Но это время, которое нам сегодня мнится, еще не наступило.

Я занимался сообщениями о происходящем с раннего вечера четверга.

Можно ли было сомневаться в том, что даже весьма количественно умеренные подразделения русской армии, при наличии соответствующей техники, в состоянии за полдня распылить-раскатать все это кошерное хачапури? — вопрос риторический.

— Примечателен и просчет организаторов с исполнителями: наверняка назначенная ими экспертом кривоногая дурнушка Юлия Латынина, — или еще что-либо в таком же роде, — убедила их, что, мол, Russia не хочет и не может.

В рамках этого просчета следует рассматривать долгое молчание прессы САСШ, предназначенной для внутреннего, или, точнее, "внутризападного" потребления. При этом русскоязычное Радио Свобода, устами работника Фонда Карнеги Алексея Малашенко, громко сетовала на ... нерешительность нашего правительства. Он так и сказал — "нашего". Затем AP распространила сдержанный комментарий об успехах грузинских войск, — но безо всяких фанфар. Напротив, с проступающим сквозь скупые журналистские строки, сожалением о жертвах кровопролития. Пуще того, они, т.е. AP и РС даже поместили сообщение о горящей республиканской больнице в Цхинвале. Это был плохой знак. Они были уверены, что Мишико выиграл войну у лубянских чекистов и осетинских бандитов.

Но едва только стало ясно, что Russia кое-чего хочет и кое-что уже, вроде бы, (неужели?!) может, eдва только русские танки стронулись с места, как Фонд Карнеги и Cº изменил свои взгляды. Первым, разумеется, выразил недовольство Мэтью Брайза в программе тифлисского телевидения. Потом по CNN из-под общеэуропейского знамени залепетал o попираемой свободке мелкий мокрушник Мишико. Когда же вьетнамский пленник-кандидат в президенты САД, гневно призвал Москву вывести войска с суверенной территории, извините за выражение, Грузии, а за ним — раздался голос нынешнего президента, который повторил примерно то же самое, объявив себя посредником "в разрешении конфликта при сохранении территориальной целостности", стало понятно, что зловонное бакланье, понасильничав, разбежалось по подворотням. Приморили, гады, приморили.

Все это недурно. Но покуда больше всего напоминает незабываемый приштинский марш.

Только в том случае, если русские войска, вместе с войсками Южно-Осетинской Республики, выйдут на ее административные границы — и немедленно приступят к их обустройству, так чтобы даже духу от Мак-Дональдса по-картвельски невозможно было туда проникнуть, проведут тщательную зачистку всей южно-осетинской территории, чтобы ни одного мишикоида, посмевшего поднять руку на русского солдата, там не сохранилось, после чего заключат с южно-осетинскими властями соглашение о временном, до 2018-го года, пребывании в ее пределах миротворческих сил, включая истребительную и бомбардировочную авиацию, — тогда, и только тогда позволительно будет надеяться на реальный уход того времени. О наступлении же времени этого я и заикаться не решаюсь.

В период обустройства границ и пр. допустимо вести переговоры "об урегулировании конфликта" хоть бы и присутствии представителей САД с наблюдательными функциями. Отчего же? — вреда от этого особенного не вижу.

Нет, кстати, никакой нужды немедленно формально признавать независимость РЮО. Не видим и необходимости во что бы то ни стало бомбить Тифлис. Это старый армянский город, в котором то ли еще при Алексее Петровиче, то ли уже при кн. Барятинском из каких-то соображений стали поощрять увеличение "грузинского элемента" в составе местных жителей. Время было романтическое, трогательно-смешное.