16 ноября последний из генералов Антанты сошел на землю во Владивостоке. Таким образом, наконец стало возможно развернуться в борьбе с германским империализмом. Этот империализм, правда, уже запросил пощады и ему уже было даровано перемирие, но разве такие мелочи могут кого-то смущать?

Генерал Морис Жанен обладал весьма высоким самомнением, и этот маленький изъян, заставивший его прервать путешествие сначала в Вашингтоне, а затем в Токио, дабы встретиться со всеми влиятельными людьми, включая президента Вильсона и императора Японии, был главной причиной его позднего прибытия в Сибирь; он получил свои приказы в Париже всего через несколько дней после того, как Нокс получил свои в Лондоне.

Жанен был для французской армии примерно тем же, что Нокс — для британской, то есть главным знатоком России. Еще в 1893 году его прикомандировали к русской миссии, посетившей Францию, и с тех пор он неоднократно по долгу своей специальной службы ездил в Россию. В начале войны Жанен в чине командира бригады воевал на Марне и Изере, затем был переведен в штаб и в 1916 году (как раз!) возглавил французскую военную миссию в России. Он любил говорить, что имеет двадцатишестилетний опыт ведения дел с Россией, гораздо больший, чем восьмилетний опыт Нокса. Жанен был полноват, щеголеват, умен и честолюбив.

Его роль считалась крайне важной, во всяком случае на бумаге, ибо Чехословацкий национальный совет назначил его командовать Чехословацким легионом «в соответствии с общими директивами японского Верховного командования»; одновременно Жанен возглавлял французскую военную миссию; под его юрисдикцию, весьма расплывчато определенную, подпадали польские, югославские, румынские и другие группы, которые после того, как красные русские потеряли контроль над лагерями военнопленных (а белых и вовсе до него не допустили), самостоятельно формировались в военные отряды для участия в качестве «полчищ наемников» верных союзников в БД.