В качестве приложения приводим документ, непосредственно касающийся положения дома Ипатьева, как места совершения предполагаемого преступления.

ПРОТОКОЛ
1919 года июня 1 дня в г. Екатеринбурге прокурор Екатеринбургского окружного суда составил настоящий протокол в следующем.

Вызванному сего числа в камеру мою капитану в отставке инженерных войск Н. Н. Ипатьеву в присутствии секретаря моего Б. В. Богословского было объявлено повеление Верховного правителя адмирала А. В. Колчака о том, что ему, г. Ипатьеву, воспрещается впредь до особого распоряжения Верховного правителя продавать кому-либо принадлежащий ему дом, в коем находился в заключении  б [ывший] Государь Император Николай II с Августейшей Семьей, и что с момента очищения дома Управлением начальника инженеров армии он переходит в арендное пользование Правительства в лице генерал-лейтенанта Михаила Константиновича Дитерихса из расчета по тысяче руб. в месяц.

Вслед за объявлением сего г. Н. Н. Ипатьеву мной, прокурором суда, были вручены шесть тысяч рублей, как арендная плата вперед за шесть месяцев.

После сего г. Н. Н. Ипатьев дал нижеследующую собственноручную подписку:

“Я, капитан в отставке инженерных войск, Николай Николаевич Ипатьев сим обязуюсь впредь до последующего распоряжения никому не продавать принадлежащий мне в г. Екатеринбурге по улице Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка дом, который я предоставляю в аренду генерал-лейтенанту Михаилу Константиновичу Дитерихсу с платой по тысяче рублей в месяц, каковую сего числа я получил от прокурора Екатеринбургского окружного суда Иорданского вперед за шесть месяцев: то есть всего шесть тысяч рублей; при этом я оставляю за собой право жить в нижнем этаже этого дома в таких же условиях, как я помещался в нем и до настоящего времени. Николай Николаевич Ипатьев 1 июня 1919 г.”
Прокурор Екатеринбургского окружного суда В. Иорданский
Секретарь Богословский

Потребовалось 11 месяцев, чтобы на свет появилось это распоряжение, которого следовало ожидать не позднее 30 июля 1918 года. Пуще того, ведь уже с февраля (практически, с марта) 1919 года дело передано Николаю Алексеевичу Соколову. Получается, что ни он, ни протежирующий ему Михаил Константинович не озаботились получить от прокурора столь естественную в сложившемся положении бумагу. Еще раз посмотрим, что говорилось по этому поводу Н.Н. Ипатьевым в его интервью. Вообще говоря, это зовется "преступной небрежностью". Oстается выяснить совершена ли она с заранее обдуманным намерением.