Приведенный нами документ, т.е. интервью с Ипатьевым, косвенно содержит еще два важных указания. Прежде всего видно, что если бы кем-либо и где-либо обсуждался вопрос о проведении вооруженной операции по освобождению Царской Семьи из ДОН'а, у организаторов таковой существовала реальная возможность получения плана всего здания и прилегающих к нему участков, размещения прочих строений на близлежащих улицах. Связаться с Ипатьевым в принципе было возможно, не привлекая чрезмерного внимания местных властей: он находился достаточно далеко от города, и нет никаких оснований утверждать, что за ним велось постоянное наблюдение. Далее. Заключительный обмен репликами корреспондента рижской газеты с Ипатьевым указывает на весьма важное обстоятельство, которое большинству современных г.г. читателей известно лишь отчасти.

1928 год — это разгар жесточайшего международного спора, в которые были втянуты все Царствующие Дома тогдашней Европы, и, прежде всего, семейство Романовых со всеми ответвлениями — будь-то Германия, Англия, Испания или Италия. Речь идет о проблеме личности той, которую именовали Анной Андерсон-Чайковской, а затем, уже практически в наши дни, — Анной-Анастасией Манаган. К этому громкому делу, перешедшему в судебные инстанции, причастны были самые разные лица, организации и институции, как, условно говоря, общественные, так и государственные. Фактически, с середины 20-х годов прошлого столетия и до 1970 года, все версии, доводы, опубликованные книги и статьи, мнения экспертов и показания (как, будто бы, обнаруженные задним числом, так и данные непосредственно в связи с этим длиннейшим судебным разбирательством) по «Делу о Царе», всегда следует рассматривать в свете позиции, которую занимал в этой тяжбе тот или иной автор, эксперт или свидетель, на какой стороне он находился, в чью пользу свидетельствовал. 

Что, казалось бы, мог сообщить Ипатьев о событиях в принадлежащем ему доме, от которого в ночь с 16 на 17 июля 1918 года он пребывал в солидном отдалении? — Тем не менее, корреспондент задает ему совершенно, на наш сегодняшний взгляд, праздный вопрос, а домовладелец, вместо того, чтобы указать вопрошающему на свою полную неосведомленность и некомпетентность, отвечает полным и категорическим ответом, демонстрируя — «за кого» он. 

Продолжение следует