Итоговая часть донесения сэра Чарльза Элиота (начало рапорта см. здесь), в которой он делал выводы из всего увиденного и услышанного, выглядела так.

It will be seen from the above account that the statement of the Bolsheviks is the only evidence for the death of the tsar, and it is an easy task for ingen­ious and sanguine minds to invent narratives giving a plausible account of His Imperial Majesty's escape. It must indeed be admitted that since the empress and her children, who are believed to be still alive, had totally disappeared, there is nothing unreasonable in supposing the tsar to be in the same case. The marks in the room at Ekaterinburg prove at most that some persons unknown were shot there and might even be explained as the result of a drunken brawl. But I fear that another train of thought is nearer the truth . . . There is some evidence that they [the Bolsheviks] were much alarmed by an aero­plane flying over the garden of the house and I fear it is comprehensible that in a fit of rage and panic they made away with His Imperial Majesty.
It is the general opinion in Ekaterinburg that the empress, her son and four daughters were not mur­dered but were despatched on 17 July to the north or west. The story that they were burnt in a house seems to be an exaggeration of the fact that in a wood out­side the town was found a heap of ashes, apparently the result of burning a considerable quantity of clo­thing. At the bottom of the ashes was a diamond and as one of the grand duchesses is said to have sewn a diamond into the lining of her cloak, it is supposed that the clothes of the imperial family were burnt here. Also hair, identified as belonging to one of the grand duchesses, was found in the house. It therefore seems probable that the imperial family were disguised before their removal. At Ekaterinburg I did not hear even a rumour as to their fate, but subsequent stories about the murder of various grand dukes and grand duchesses cannot but inspire apprehension. I have the honour to be with the highest respect
Sir,
Your most obedient, humble servant.
C. Eliot

Из всего описанного мною выше можно заключить, что единственным свидетельством гибели Царя является заявление самих большевиков, и это легко позволит людям изобретательным и оптимистического склада ума выдумывать правдоподобные истории о том, как Е.И.В. удалось спастись. И действительно, следует признать, что — раз Императрица и ее дочери, которых считают до сих пор живыми, исчезли без следа — нет ничего неразумного в том, чтобы предположить: с Царем все обстоит точно так же. Единственное, что в самом крайнем случае могут подтвердить оставленные в комнате екатеринбургского дома следы, — это факт произошедшего в ней убийства каких-то неизвестных людей, причем убийство могло быть даже результатом пьяной ссоры. Но боюсь, ближе к правде другой путь в рассуждениях ... Существуют свидетельства того, что они [большевики] были сильно напуганы аэропланом, пролетавшим над внутренним садом дома, и боюсь, что в приступе понятной ярости и в панике они могли расправиться с Его Императорским Величеством.
В Екатеринбурге все считают, что Императрица, Ее сын и четверо дочерей не были убиты, но были отправлены 17 июля куда-то на север или на запад. История о том, что их тела были сожжены в доме является, по-видимому, производной от действительного факта: в лесу была найдена куча пепла, очевидно образовавшегося при сжигании большого количества одежды. Среди пепла был найден бриллиант, и, поскольку говорят, что одна из Великих Княжон зашила в подкладку своего платья бриллиант, предполагается, что в лесу сожгли одежду Императорской Семьи. Кроме того, в доме найдены обрезанные волосы, опознанные как принадлежавшие одной из Великих Княжон. Таким образом, возможно, что членам Императорской Семьи перед их увозом изменили внешность. В Екатеринбурге мне никто не рассказывал даже слухов об их судьбе, хотя жуткие рассказы, передаваемые из уст в уста после убийств ряда Великих Князей и Княгинь, не могут не вызывать опасений. Имею честь выразить Вам,
Сэр,
свое глубочайшее почтение
и остаюсь Вашим преданным и покорным слугой.
Ч.Элиот

В дальнейшем остриженные волосы, которых, кстати, нашлось намного больше, чем можно судить по отчету сэра Чарльза, получили свое запоздалое объяснение. Речь, оказывается, идет о совете, будто бы полученном Узниками от провокатора; готовиться к побегу, для чего следует изменить, по возможности, свою внешность. Так это или не так, мы в точности не знаем.

Но вот какой вопрос постоянно возникает (уверены, что не только у нас), когда приходится читать описание Дома Особого Назначения, сделанное всеми теми, кто вел «Дело о Царе».

Почему убийцы не озаботились прибрать все двадцать ипатьевских комнат, и прежде всего, ту, где произошло преступление? Ведь это совсем маленькое помещение: 5,3 на 4,5 м. Если допустить, что в ночь с 16 на 17 июля в нее вошло 23 человека – 11 жертв и 12 убийц, то произвести предполагаемую экзекуцию было почти немыслимо. (См. приводимую нами принципиальную схему, составленную согласно показаниям Якимова и Медведева, к которым мы еще вернемся). Любопытно, это обстоятельство особо отмечено в «докладе Юровского партийному активу».

[показать]

Во многих показаниях мы читаем, что тем или иным чинам внешней охраны приказано было «вымыть полы». Но то ли следы крови, наподобие описанного у Шекспира, уничтожить было нельзя, то ли они всякий раз возобновлялись и их становилось даже больше (советуем не торопясь прочесть все, что имеется в печати по этому поводу). Как бы то ни было, пол вымыли из рук вон плохо. Вообще сказать, чтобы дочиста убрать все помещения в доме Ипатьева, потребовалось бы не более десяти человек, столько же тряпок, скребков, швабр, некоторое количество моющих средств вроде соды, мешки, куда следовало сложить все, что только не находилось в дому, которые потом следовало бы увезти подальше и сбросить в болото (ямы), отнюдь не устраивая никаких кострищ, сжиганий в печах и тому подобного. Этим десяти человекам пришлось бы с известным тщанием повозиться maximum один день, часов 8. А на следующий день можно было зашпаклевать и заштукатурить все отверстия от пуль, привести в порядок деревянный пол, переклеить обои в комнате, где происходили убийства. И все. В распоряжении большевиков, начиная с 17-го, была неделя.

Но никто ничего не убрал. Напротив, дом Ипатьева превратился в некую чудовищную, с какой-то болезненной, декадентской изобретательностью, устроенную, декорацию к «фильму ужасов», а по тем временам — к провинциальному спектаклю по пьесе Ибсена или Метерлинка, поставленную местечковым модернистом в стиле какого-нибудь Гордона Крэга, что ли. Не забыто было даже кресло на колесиках, принадлежащее Государыне. Таким же образом выглядело и урочище Четырех Братьев.

Так что недоверие Малиновского, Сергеева, Элиота и других, пожалуй, резонно.

Продолжение следует.