...Но ведь немцы были не одиноки в своей осведомленности — и в своем показном безсилии. За положением дел в Доме Особого Назначения внимательно наблюдала и Антанта. Когда, как мы уже говорили, в июне 1918 г. распространились слухи об убийстве Государя, в Париже не удовлетворились заверениями Ленина и Берзина. Специальный агент, находившийся в Екатеринбурге, перешел линию фронта — и представил дошедшую до министерства иностранных дел сводку: Узники Дома Особого Назначения живы и здоровы.

А консул Соединенного Королевства в Екатеринбурге м-р Томас Престон, чья резиденция находилась почти рядом с Домом Особого Назначения, на соседней улице (!), ежедневно посещал местный Совет, где имел доверительные беседы с т. Чуцкаевым. Консул, будто бы, выражал безпокойство о судьбе Царской Семьи. Через полвека с лишним, в 1971 году, когда английские исследователи Саммерс и Мэнгольд только начинали работу над книгой The File on the Tsar, престарелый чиновник сказал им: «Our only hope was diplo­matic pressure. I used to visit the Soviet daily . . . saying that the British government was interested in the situation of the imperial family. They always assured me they were in perfectly good health, well treated, and they were cer­tainly in no danger.». 

Мысль о том, что дипломатическое давление, которое Британская Империя могла бы летом 1918 г. оказать на какой-нибудь Областной Совет и на его членов, по нужде ограничивалось лишь сетованиями, а удовлетворялось заверениями о прекрасном состоянии здоровья Царской Семьи и Ее полнейшей безопасности, следует немедленно отвергнуть как (злонамеренно) ошибочную. Мы не случайно даже не упоминаем о центральной власти в Москве. В те дни, обладая людскими и финансовыми ресурсами вроде тех, которыми Лондон располагал в Екатеринбурге и на Урале в целом, позволительно было вовсе не тревожить ни Владимира Ильича, ни Якова Михайловича, — а просто поставить их перед свершившимся фактом. В крайнем случае, британцы могли бы действовать совместно с союзниками-французами.

Но и тем, и другим предписано было наблюдать, ни под каким видом всерьез ни во что не вмешиваясь. Освобождение Царской Семьи вообще не предусматривалось, т.е. не планировалось как нечто возможное и/или желательное.

Кстати, и после занятия Екатеринбурга «белыми», Томас Престон ни разу не побывал в бывш. Доме Особого Назначения, который находился от консульства в двух минутах пешего хода.

В начале октября 1918 г. дом Ипатьева занял командующий фронтом ген. Р. Гайда под свой штаб и личную квартиру. Позже он освободил дом, но и в 1919 г. в нем еще оставались военные учреждения. В марте 1919 г. дом был арендован Омским правительством. Следствием дом был возвращен владельцу, с которым уходящие большевики будто бы даже добросовестно рассчитались за аренду помещения. Обыкновенно говорят, что владелец занял дом лишь «частично», а опечатанная следователем комната нижнего этажа оставалась нетронутой.