К БОГОЛЮБИВЫМ ЧИТАТЕЛЯМ.
Сим начинаем цикл статей, для публикации которых настоящий дневник был, собственно, и предназаначен.
Молитвами Святых Отец наших, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, раба Своего, грешнаго Андрея Львова сына.
ДЕЛО О ЦАРЕУБИЙСТВЕ
Главным популяризатором традиционной версии гибели последнего Императора Всероссийского Николая II Александровича, всей Его Августейшей Семьи и оставшихся Им верными слуг, стал уроженец Полтавы, дипломатический работник Григорий Зиновьевич Беседовский (1896-1949?), первый из череды видных советских невозвращенцев, бойкий автор многочисленных псевдомемуарных трудов. Со скандалом выбрав свободу, он опубликовал в 1930-м году в Париже свое первое сочинение «На путях к Термидору». Существует, впрочем, мнение, будто бы Григорий Зиновьевич был не только лжемемуаристом, но и лжеперебежчиком, действуя в сотрудничестве с Иностранным отделом ГПУ. В частности, утверждали, что его характеристика И.В. Сталина «смягчена». Кто знает, может и существовала какая-то договоренность. Дело житейское. Вот только о чем было договорено? Кстати, позднее Григорий Зиновьевич, когда его публично пытались уличить в исторических неточностях, пояснял, что, мол, вольно же легковерным принимать беллетристику за документ. Совсем как генерал-писатель П.Н.Краснов. Как бы там ни было, но именно Беседовский, со зловещими подробностями, в манере Амброза Бирса и Эдгара Пое, изложил версию убийства Царской Семьи (с последующим уничтожением тел), в свое время выдвинутую Р. Вильтоном и ген. Дитерихсом, но более известную как «соколовская». Григорий Зиновьевич ссылался на доверительный разговор под новый, 1926 год, с крепко подпившим П. Л. Войковым, участником событий в Екатеринбурге (с Войковым Беседовский работал в варшавском полпредстве сперва «Украины», а уж потом – СССР).
В полном согласии с Михаилом Константиновичем Дитерихсом Пинхус Лазаревич, к примеру, утверждал, что тела Мучеников «рубились одетыми». Расхождения с общепринятым подходом касались только второстепенных деталей: так, согласно Беседовскому получалось, что Войков показал ему «перстень с рубином, который он снял с руки Императрицы». Иной известный свидетель, впоследствии уличенный в откровенном жульничестве, некто «Иван Людвигович» Майер, к которому мы еще вернемся, заявлял, что Войков снял «с руки Царицы золотой обручик, который Она постоянно носила».
Но, повторим, в целом (за исключением, разумеется, «иудейской составляющей», т.е. ритуального характера убийства) Г.З. Беседовский, устами П.Л. Войкова авторитетно поддержал то, что ни тогда, ни теперь доказать никому за отсутствием данных не удалось: версию единовременного расстрела Царской Семьи в Доме Особого Назначения в Екатеринбурге, в ночь с 16 на 17 июля 1918 года (по новому стилю) с последующим расчленением тел Царственных Страстотерпцев и уничтожением останков. Это последнее обстоятельство, как мы знаем, подверглось ревизии: вот уже двадцатый год, как нас убеждают, что тела эти, со следами воздействия огня и кислот, все же не были полностью истреблены. Сами же обстоятельства убийства сомнению не подлежат, — это считается чем-то не вполне позволительным. Что бы там не говорилось, публиковалось, но тела Святых Царственных Мучеников, если они уж сохранились, должны находиться только там, где им определено место в «записке Юровского»
Здесь мы снова вынуждаемся ненадолго обратиться к теме «екатеринбургских останков», как обнаруженных прежде, так и новейших. Возможно, мы кого-то разочаруем, но повторять общеизвестное в сотый раз нам не хочется. Ограничимся краткой справкой. В 2004-05 гг. профессор Л.А. Животовский, лауреат Государственной премии РФ, главный научный сотрудник Института общей генетики РАН, руководитель Центра ДНК-идентификации человека ИОГен РАН, — ведущий российский эксперт в своей области, проф. А. Найт (университет Беркли, Калифорния), а также японский исследователь Тацуо Нагаи, получив в свое распоряжение частицу Мощей Новомученицы Елисаветы Феодоровны, сестры Государыни, начисто опровергли утверждения, будто бы «екатеринбургские останки» — это останки членов Семьи Романовых.
«Мы сопоставили ее (т.е. св. Новомученицы Елизаветы — ER) ДНК с анализами останков, определенных государственной комиссией как останки императрицы, и оказалось, что они очень сильно различаются», — сообщил позже проф. Л.А. Животовский. — Между тем, по его словам, митохондриальные ДНК сестер должны абсолютно совпадать.
Проф. Животовский также подверг сомнению аутентичность биологических образцов, анализ которых в 1994 году позволил Государственной комиссии сделать вывод, что обнаруженные в Свердловской области останки принадлежат членам Семьи Царя-Мученика Николая II.
«Исследования последних лет показали, что после смерти организма ДНК начинает очень быстро деградировать, "рубится" на части, и чем больше времени проходит, тем эти части становятся короче, — заявил ученый. — За 80 лет без создания специальных условий отрезки ДНК длиной больше 200-300 нуклеотидов не сохраняются. А при анализе 1994 года, выводами которого оперировала Госкомиссия, удалось выделить отрезок длиной 1223 нуклеотида». При этом, как отметил проф. Животовский, Екатеринбург не находится в зоне вечной мерзлоты, где эти останки могли бы сохраниться без значительных повреждений цепочек нуклеотидов.
«Если бы дело о "екатеринбургских останках" рассматривалось в суде, то оно должно было бы быть отправлено на доследование за недостаточностью имеющихся ДНК-доказательств», — говорил Л.А. Животовский еще 10 лет тому назад, на слушаниях в Государственной Думе РФ 24 июля 1998 года.
Для нас история «идентификации екатеринбургских останков» завершена. Это — часть длящейся на протяжении многих десятилетий операции по сокрытию истинной картины того, что произошло с Государем и Его Семьей в промежутке между мартом 1917-го по лето-осень 1918 годов. А что до собственно «останков», то в рамках обычного, т.е. состязательного судебного процесса по делу о предполагаемом убийстве Царской Семьи, теперешние представители следствия не смогли бы доказать главного: ни того, что данные останки обнаружены именно там, где, как ими утверждается, они находились, ни того, что образцы, представленные для анализа, взяты именно от этих останков. Это последнее обстоятельство стало бы решающим в том случае, если бы удалось с достаточной для суда степенью вероятности подтвердить, что речь идет именно об останках Царской Семьи. Признаемся, мы допускали такое развитие событий. Это означало бы, что действительное местонахождение св. Мощей Царственных Страстотерпцев известно, и место это — оно-то и подлежит сокрытию. Поэтому с таким подозрительным, нарочито непрофессиональным неряшеством, вопреки всем правилам изъятия обнаруженных, могущих стать, решающими, доказательств, проводились «раскопки», а затем — доставка их к пункту сбережения, на генетические исследования и т.п.
Но, как видим, св. Мощи (а не «екатеринбургские останки») остаются сокрытыми. По воле Божией они то ли будут явлены, когда придут времена и сроки, то ли останутся под спудом до Последнего Суда. Аминь.
____________________________
А теперь вернемся к вещам, доступным человеческому пониманию.
Помимо всего прочего Г.З. Беседовский (для справки — в научный обиход его рассказ о новогодней беседе с П.Л. Войковым впервые ввел, кажется, попфольксхисторик С.П. Мельгунов. Одно это весьма красноречиво фактологию «беседы» характеризует.), приводит известную фразу, будто бы оброненную Пинхусом Лазаревичем: «Мiр никогда не узнает, что мы с ними сделали». Кто бы не произнес это, — сам ли Войков, который, действительно, бывал несдержан на язык, особенно в дамском обществе, — беллетрист ли Беседовский, но смысл ее и сегодня не может быть оспорен. Мы не знаем, что они с Ними сделали. Мы даже не знаем, кто были эти самые «они». И, что самое примечательное, производятся все новые и новые отвлекающие маневры, чтобы нам и в голову не приходило, где и что искать.
Но мы все же поищем.