Ген. К.Х.Середин в униформе Гетманского Штаба. Это униформа была спешно пошита для участия генерала в похоронах погибшего в Киеве 30 июля 1918 г. германского фельдмаршала Г. фон Эйхгорна.
[223x410]

"Осавул" В.В.Кочубей — бывший ротмистр Кавалергардского полка. Как сосед Скоропадского по поместьям, князь Кочубей стал его первым осавулом. На снимке, сделанном в начале лета 1918 г. при посещении Кочубеем немецкого лагеря для военнопленных-украинцев, князь запечатлен, вероятно, в самом первом жупане, появившемся в "украинской армии". Жупан хорош. Шнуры на нем замечательные.
  [340x318]

Гетьман Павло Скоропадский проводит смотр Серожупанной дивизии 27 августа 1918 г. На фотографии слева — два офицера, одетых в форму "Сердюкской дивизии". Рядом с ними — ну, кто же еще? конечно же, "осавул" в белой шапке со шлыком и с султаном.
[697x265]

Главным в этой оперетте было то, что всеми зловеще ощущалась ее недолговечность, кратковременность. Гетманшафт стал жестокой аграрной реакцией. Помещики при помощи австро-германских войск мстили крестьянам за крестьянские выступления 1917-1918 гг. Враждебность крестьянских масс гетманскому режиму была абсолютной.

Киевляне еще готовы были оперетту терпеть, но их надежды на мир и покой оказались призрачными. В один из дней в начале мая утром по городу пронесся какой-то грозный звук — не пушка и не гром. Он был так силен, что форточки в окнах открылись сами собой и стекла зазвенели и кое-где вылетели. Звук повторился еще раз и прошел с Печерска на Подол. Горожане высыпали из домов, на улицах началось смятение. — С Печерска бежали растерзанные и окровавленные люди. Стоны, вой, крики и визг слышны во всем городе. А гром ударил в третий раз, и притом с такой силой, что в домах на Печерске окна остались без стекол и почва зашаталась под ногами, как во время землетрясения. Перепуганные женщины в одних сорочках бежали по улицам и дико кричали.

Вскоре выяснилось, что гром шел с Лысой Горы, где взорвался склад снарядов и пороха. Кто был виновником взрыва — французские ли "шпионы", как намекала державноукраинская печать, или "агенты большевиков", как утверждала киевская молва, — так и не удалось выяснить...