[показать] Неблагодарные почитатели памяти белых воинов почему-то не любят вспоминать, что одним из наиглавнейших вождей, героев и мучеников БД являлся есаул Григорий Михайлович Семенов. А ведь на протяжении всей первой половины 1918 года для Cовдепов в Сибири он был ближайшим открытым и потому наиглавнейшим противником. И его деятельность стала основным, т.с., фактором, влиявшим на ситуацию в Забайкальской области. Именно он, несмотря на относительную молодость, необразованность, отсутствие опыта командования кем-либо, а главное — несмотря на свои специфические личные качества, стал одним из тех лидеров БД, которые создали очаги организации и начали борьбу с большевиками.
Впрочем, я говорю о почитателях БД из образованных и стыдливых. Они составляют меньшинство. Для уродЪов — Семенов патриот, очень много сделавший для России, великолепный стратег, боровшийся с Совдепией значительно дольше других, жертва сталинских беззаконий произвола советского суда, извратившего факты его праведной жизни. Желая думать о людях только хорошее, будем считать, что уродЪство всего лишь следствие общего невежества, неосведомленности, т.с., о деяниях Григория Михайловича.
Но я увлекся. То, что этому человеку, так много сделавшему для крушения Белой Сибири, как бы в издевку над всем БД, были вручены исключительные полномочия по руководству борьбой с Советской властью, произошло позже, несколько позже... И невольное забегание вперед нарушает стройность повествования. Так что вернемся на 90 лет назад, в поставленные нами временные рамки.
Итак, есаул Г.М.Семенов не был есаулом. Хоть так его и принято везде называть. Он был подъесаулом 3-го Верхнеудинского полка Забайкальского казачьего войска. А до 16-го года воевал на фронте хорунжим в 1-м Нерчинском полку, отличился, был награжден (командовавший полком в 1915 году П.Н.Врангель оставил в своих воспоминаниях весьма... небезпристрастную характеристику Г.М.Семенова). После революции 1917 года Семенов был избран от 2-й Забайкальской казачьей бригады на Всероссийский казачий съезд в Петроград, в качестве делегата.
В это самое же время у него зародилась мысль формирования добровольческих частей из инородцев Забайкальской области (Семенов владел в совершенстве бурятским языком и хорошо знал монгольский язык). И в мае 1917-го года Г.М. Семенов написал докладную записку военному министру А.Ф. Керенскому, предложив сформировать в Забайкалье Монголо-бурятский конный полк как пример для русских солдат. Г.М. Семенов также советовал властям "ротой юнкеров занять здание Таврического дворца, арестовать Петроградский Совет и немедленно судить его членов военно-полевым судом как агентов вражеской страны", а "Ленина арестовать и немедленно расстрелять". О второй части плана он рассказал на суде в 1946 году — председательствующий Ульрих даже поперхнулся: "Прямо так расстрелять?!" Всяких врагов перевидал Василий Васильевич и на тот свет спровадил, но такого... Ленину памятники кругом стоят, он на деньгах и знаменах, Сам Великий Вождь себя скромно именует учеником Ленина... "Да, расстрелять", — твердо ответил Ульриху Григорий Михайлович. Впрочем, если и предлагал Семенов Керенскому такой план, он не был одобрен.
Что же касается войск из инородцев, то благодаря протекции Генерального штаба полковника Самарина, бывшего начальником штаба Уссурийской конной дивизии и имевшего доступ к Керенскому, Семенов получил и разрешение, и полномочия, и средства. И в начале сентября или в конце августа, получив полномочия комиссара Забайкальской области по формированию добровольческих частей, а также кредит в 60.000 рублей, выехал в Забайкалье. Все это удивительно — поскольку, даже если бы удалось набрать из бурят целый армейский корпус, это не решило бы ни одной проблемы Временного правительства.
В Забайкалье первой своей штаб-квартирой Семенов избрал г. Верхнеудинск, как центр расположения бурят и ближайшие и удобные пути в Монголию. Точнее, станцию Березовка под Верхнеудинском. Аванс же, отпущенный ему Керенским, он получил из Иркутского казначейства, уже после 25 октября — ему удалось скрыть от Иркутского совдепа свои, т.с., антибольшевистские намерения. Вплоть до декабря он никаких-таких монгол-бурят так и не набрал, а работа по привлечению монголов сводилась, главным образом, к трате денег — каким-то проходимцам уплывали крупные суммы, но никаких монголов никто не видал. Не продвинулся, короче, в осуществлении своего плана. Надвигающиеся и разыгравшиеся события заставляют Семенова перенести центр своей деятельности ближе к русской границе — в Даурию, куда прибывает с Кавказского фронта войсковой старшина барон Р.Ф.Унгерн (тот самый) и урядник Бурдуковский. Впоследствии Г.М.Семенов признавал в своих написанных в 1938 году мемуарах, что в своей военно-административной деятельности барон...ээ... ну, в общем, часто пользовался методами, обычно осуждаемыми критикой. При этом необходимо учитывать ненормальные условия, в которых барону приходилось действовать. Короче, не барон такой, а жисть проклятая такая. На Даурии к этим трем присоединяется комиссар станции Даурия, бывший писарь 1-го Нерчинского полка Забайкальского казачьего войска Березовский, который дает Семенову все необходимые сведения. Кроме этих лиц было еще два-три человека из бывших его сослуживцев. Вот эти-то 6-7 человек и начали формирование т.н. "Особого маньчжурского отряда" (ОМО).
Само собой разумеется, что эта небольшая кучка людей не могла противостоять гарнизону ст. Даурия, состоящему из дружины государственного ополчения и нескольких сот военнопленных, а потому Семенов решает переехать в Маньчжурию. Это происходит в середине декабря месяца. Друзья-сослуживцы остановились на ст., так и называвшейся — Манчжурия (Манчули), местечке, затерявшемся прямо рядом с границей, где Транссибирская магистраль соединялась с контролируемой русскими Китайско-Восточной железной дорогой, которая являлась кратчайшим путем до Владивостока. В конце декабря месяца из проходившего в это время Уссурийского казачьего полка остаются на ст. Маньчжурия у Семенова офицеры полка: подъесаул Сергеев, подъесаул Тирбах, подъесаул Бирюков (Алексей), сотники: Савельев, Торчинов, Попов, подъесаул Ловицкий, хорунжий Крыжановский. Вот, собственно, и все "чины ОМО". В конце декабря к ним обратился испуганный харбинский полицмейстер фон Арнольд с просьбой задержать на одну-две недели выехавшего из Харбина в Иркутск за инструкциями члена харбинского совдепа Аркуса. Именно на этого Аркуса большевики хотели заменить ген.Д.Л.Хорвата, управляющего КВЖД. При "задержании" Аркус стал угрожать расправой "чинам ОМО" и пытался организовать митинг (на станции было полно "большевизированных" солдат). Он не знал, с кем связался — "чины" его пристрелили. Несколько позже, на запрос из Читы, верно ли это, Г.М. Семенов ответил, что Аркус расстрелян, а следующие будут повешены.
На станции Даурия дислоцировалась 720-я пешая дружина ополчения (командир — штабс-капитан Опарин), охранявшая лагерь военнопленных, в основном немцев и турок, и насчитывавшая до 4000 человек. «Состояние дружины, совершенно разложившейся, было таково, что не ополченцы окарауливали военнопленных, а скорее последние контролировали дружину».
А на ст. Маньчжурия, расположенной в 60 километрах юго-восточнее Даурии и, как уже говорилось, на территории Китая, находились две роты этой 720-й дружины, а также железнодорожная рота — всего до 1500 человек. С потрясающей наглостью Унгерн с Семеновыым и их 13 "чинов ОМО" в ночь на 1 января 1918 года запугали и — с помощью (при нейтралитете) китайцев разоружили всю эту полуторатысячную толпу. Под китайским конвоем разоруженные солдаты были отправлены эшелоном до 86 разъезда, и уже далее — самостоятельно. К поезду была прицеплена и запломбированная теплушка с сильно побитыми членами Маньчжурского Совета рабочих и солдатских депутатов. Последним было объявлено, что "они должны гордиться въехать в Россию в запломбированном вагоне, подобно своему вождю Ленину". Прибыв в Читу, члены Совдепа дали пресс-конференцию, а впоследствии все участвовали в Гражданской войне. Потом советские историки их расчленили, потому что много лет по разным изданиям ходила откровенная ложь, что Г.М. Семенов "отправил в Читу вагон с изуродованными трупами членов Совета станции Маньчжурия". Это зря ему приписали, всяких зверств было много, но позже, несколько позже...
Обезпечив себя базой, Г.М.Семенов тут же приступил к комплектованию маленького, пестрого по составу войска и в январе 1918 года во главе отряда из приблизительно 600 человек (400 из которых были монголами и китайцами) начал наступление в Забайкалье.
Части Красной армии, расквартированные в редких заброшенных поселениях вдоль восточной оконечности Транссибирской магистрали, мало что представляли в военном отношении и не испытывали особого желания сражаться. Semenov's bastards (как вскоре их стали называть в британском МИДе) продвигались быстро и уже почти добрались до важного железнодорожного узла Карымское, как были наголову разбиты отрядом (в нем были и весьма пригодившиеся военнопленные венгры) под предводительством подпоручика С.Г.Лазо, талантливого партизанского вождя, жизнь которого оборвалась два года спустя, когда японцы захватили его и передали белым, а те заживо сожгли его в паровозной топке.
Сам Семенов выпутался без серьезных потерь и снова затаился на ст. Манчжурия-Манчули. Эта незначительная вылазка, занявшая десять дней; возбудила нездоровый интерес в Британии, Франции, САСШ и Японии...
(to be сontinued)