Родину защищать на Пасху Сам Бог велел. Так что — по поводу нынешних кошерных "беляков" и воплей о "второй гражданской".

Война 1941-45 гг. не только не является "второй гражданской", но в полном соответствии с тогдашними подсоветскими публикациями — стала испытанием на прочность нового порядка вещей на территории Исторической России. Если бы русский народ этого пожелал (разумеется, не высказываясь в публичных дискуссиях) — все было бы проиграно не позже осени 1942 года. Это обстоятельство прекрасно понимал и сам И.В. Сталин, сказав знаменитому Гарриману: "Вы думаете, это они за нас сражаются? черта с два, это они за Россию". Так "германо-советская война" обратилась, по воле Божией, в Великую Отечественную. Для человека верующего в Бога (даже не обязательно Православного, не обязательно христианина!) — это очевиднее "дважды-два". Поэтому отношение к этой войне — есть в некотором роде оселок, "тест" на наличие в человеке духовного начала, вообще — прикосновения к Горнему.

Что же касается т.н. русского освободительного движения во всех его родах и видах, того, как это "движение" проявило себя во время войны на русской земле — ко всему этому следует нам отнестись, по возможности, безэмоционально.

Итак, некая (сколь угодно "респектабельная") группа людей, в свое время проигравшая битву за власть над своими соотечественниками, вступает в сговор с теми, кто военной силой вторгается на отечественную территорию, дабы таким образом стяжать эту самую власть. И все. Все остальное — от лукавого. Разумеется, нам будут (и уже были) предъявлены доказательства того, что таким, мол, образом дорогие соотечественники получали шанс избавиться от плохой власти, которая-де их поработила — и удостоиться, наконец, власти хорошей. Таковым доказательствам всякий мало-мальски порядочный человек — плюнет в рожу. Что и произошло на практике. Ссылки на массовые сдачи в плен (т.е. на то, что множество малых сих, фактически оставленное на произвол судьбы самою силою несчастных военных обстоятельств, "вышло из боя") — не говорят ни о чем. История войн человечества переполнена подобными примерами. Люди обыкновенно не хотят умирать, не хотят страдать, подчиняются любому ходу жизни.

Далее обычно производится финт русофобскими ушами — и к тем, кто оказался на занятых германскими войсками территориях, предъявляются "претензии политрука" — ведь вот, немцев встречали хлебом-солью, вместо того, чтобы — что именно? — взрывать "комендатуры"? Сколько комендатур взорвал свободолюбивый французский народ, покуда английская военная разведка не создала для него "резистанс"?

Русский народ, повинуясь благотворному инстинкту национального самосохранения, отдышался, открыл храмы Божии, и едва только ощутил, что нелепый европейский освободитель угрожает его державному бытию — рукою крепкою и мышцею высокою полоснул по освободителю — и уложил его насмерть.

Так было — и так, во благовремении, будет вновь. Когда потребуется.

Установив вот эти несущие постулаты — можно приниматься за подробное изучение войны 1941-45 гг., ничего не утаивая и не отбрасывая. Не повредит нам также изучение гражданской войны, которое еще по-настоящему и не начиналось.