После возвращения в Киев правительство "Украинской Народной Республики" оживленно занялось строительством украинского самостийного государства. Была установлена украинская денежная система (свои денежные знаки Рада начала печатать еще в декабре 1917 года), утвержден державний герб (тризуб — знак, хи-хи, Владимира Святого), державний прапор (шут его знает, когда М.С.Грушевский придумал для будущей республики национальные цвета — очевидно, когда еще болтался между Львовом и Киевом), и проч.под. До всего остального немцы Раду не допускали, не чувствовала она себя хозяйкой "у власній країні". Немецкое командование держало Раду под своим присмотром и контролем. В Киеве "украинские войска" не смели открыто убивать на улицах и держались неуверенно и осторожно. Особенно было обидно сичевикам, что доблестные союзники, "приглашенные" Радой дорогие "гости" называли их без обиняков "русскими свиньями". Если б называли свиньями "украинскими", тогда бы еще ничего...
Немцы, придя на Украину, сразу, в марте 1918 года, увидали, что к моменту подписания в Брест-Литовске мирного договора с Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией 9 февраля 1918 г. Украинская Рада фактически не имела ни власти, ни сторонников на Украине. И главное — что на Украине вообще нет центральной власти. Отдельные области, уезды, города и даже села находятся под властью атаманов вооруженных шаек, которые занимаются налетами на соседние уезды и города и грабежом их.
В городах Украины — особенно в Киеве — немцы, что называется, "навели порядок". Ободранный и грязный в 1916- 1917 гг. Киев преобразился. Прибытие и отбытие поездов происходило пунктуально по графику, вычищенный вокзал сиял. Немцы заставили домохозяев и дворников прибрать дворы, а городское управление Киева — убрать мусор с улиц.
А вот с деревней — с украинскими крестьянами — дело обстояло хуже.
Значительная часть земель была не засеяна — куда там, было не до этого, шел дележ и передел. В результате Главнокомандующий германской армией на Украине генерал Эйхгорн издал приказ об обязательном и принудительном засеве полей — и крестьянских, и помещичьих — силами крестьян. В случае отсутствия у крестьян семян для засева полей засев поручался помещикам, с обязательством уплатить крестьянам за труд одну треть собранного урожая. Выходило, что помещики восстанавливались в своих правах на землю (возвращалась земля), а крестьяне оказывались в положении сельскохозяйственных рабочих, получающих за работу часть урожая.
Приказ Эйхгорна поднял крестьян на дыбы. Деревня была охвачена восстанием. Между помещиками, опиравшимися на немецкие штыки, и крестьянами шли кровавые бои. Горели помещичьи усадьбы, и крестьянская месть настигала помещиков и их управляющих: им вскрывали животы, их поднимали на вилы и забивали рот землей и проч. Немцы засекали шомполами бунтующих крестьян, обстреливали шрапнелью деревни, но вот только засеву полей это не помогало. Кстати, проблема, как выражаются североамериканцы, товарности украинского с/х так и осталась по наследству Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), да уж. Нет таких крепостей и т.д.
Не сумевшие добиться от с/х товарности германские оккупанты решились на более сильно действующие меры. 25 апреля Эйхгорн издал второй приказ о создании на Украине немецких военно-полевых судов для наказаний за покушения на помещиков и их собственность, за саботаж крестьян в обработке и засеве полей, за расхищение и поджоги собранного урожая и др. Виновных стали вешать и расстреливать. После этого приказа деревня стала мобилизационным резервом для всех "батек-атаманов" и их банд.
Но германское командование не ограничилось этими приказами. Оно решило создать на Украине прочную "консервативную" власть. В полнейшей несостоятельности и непригодности к практической жизни "призвавшей" их Рады у немцев было время убедиться. 26 и 27 апреля немецкие войска разоружили "синежупанников" — т.е., т.н. 1-ю Украинскую дивизию (сичевых стрельцов). С дурацкой клоунадой, с шутовской костюмированной интермедией, с глупой, пошлой и плутоватой шайкой жуликов и бандитов пора было заканчивать. 28 апреля в зал киевского Педагогического музея, где заседала Центральная рада, вошел немецкий лейтенант и на чистом русском языке скомандовал: "Именем германского правительства приказываю вам всем поднять руки вверх!" Случилась немая сцена. Немцы объявили, что им всего-то нужно арестовать "министра внутренних дел", "министра иностранных дел", "военного министра" и "министра земледелия". Остальные, после личного обыска, могли расходиться по домам. Пока.
Когда же на следующий день, 29 апреля, Рада нагло попыталась устроить собрание, чтобы утвердить "конституцию Украинской Народной Республики" и избрать М.С. Грушевского ее "первым президентом" (пардон, это я Горбачева с Ельциным перепутал с Грушевским, но ладно уж)...
В общем, было уже поздно. В Софийский собор с толпой сторонников направлялся на молебствование о ниспослании его правлению "Украинской Державой" благословения Божия избранный только что украинским народом (дело было в городском цирке) "гетман" — фактурный мужчина ген. Павел (Павло) Петрович Скоропадский в казацком чекмене.
президент Ради УНР прохвесор Михайло Грушевський
гетьман України Павло Скоропадський