Цитата:

Я развертываю страницы петроградских и московских газет. Я ищу глубинных откликов событий, откликов, иду­щих из недр тогдашней России.

Вот из села Давыдова, Моршанского уезда, Тамбовской губернии, пишут о первом митинге: «На лицах всех при­сутствующих была написана радость, что они могут от­крыто говорить о том, о чем тайно думали много лет. На­дежда на лучшее будущее светилась в глазах у каждого. Отрадно было видеть стариков, которые, внимательно выслушав ораторов, поняли, что прошли годы гнета, что можно поднять седую голову, которую они низко гнули много лет... Была почтена обнажением головы память бор­цов, погибших за свободу...»

Вот из деревни Бабеево, Московского уезда, сообщают, как на первое же собрание «явились семь окружающих деревень» причем некоторые общества явились в полном составе; одно из таких обществ к месту собрания подошло с красным фла­гом и с пением «Марсельезы». Добрую половину составляли женщины. На лицах всех участников собрания можно было отметить особую торжественность. Собрание бурными ап­лодисментами приветствовало закон Временного прави­тельства о прекращении продажи спиртных напитков...

Вот вести из Житомирского, Буцкого и Нововолжского уездов: «Во время молебнов на площадях и в церквах многие плакали от радости, клялись работать не покладая рук А кре­стьяне деревни Поповской, Ярославской губернии, собрали все портреты Романовых, вынесли их в поле и сожгли».

Вот из всех окрестных сел и деревень г. Фастова, Киев­ской губернии:

«Идут вести о народном ликовании, волной перелива­ющейся из деревни в деревню».

И так со всех концов России.

«Историческая музыка эпохи», открытой февральски­ми днями, в наивной вере, в не омраченной еще цельно­сти настроения, в дружном едином порыве, праздничном и светлом. Много было в февральской революции яркого. Но вряд ли можно найти в ней что-нибудь более трога­тельное, чем эта, переливающаяся через край переполнен­ной радостью души народной струя почти религиозной веры в пришедшее обновление всей жизни.

И вряд ли была в тогдашнем кипении жизни другая сила, которая была бы до такой степени недооценена и недоис­пользована. А между тем в ней глубиннее всего звучала «историческая музыка эпохи».

Пишет Виктор Михайлович Чернов, лидер партии социаль-революционеров, недобитый — благодаря демократической процедуре, устроенной Л.Д.Троцким.

Поэт Виктор Михайлович, прям Александр Блок. У него тот же извращенный восторг, наслаждение адским шумом – «музыкой революции», только стихами писать не умеет. Моршанский уезд Тамбовской губернии освободился от векового гнета, ага.