[показать]6/19 марта

Объявлено в Полтаве военное положение. Штаб большевиков из Киева переехал в Полтаву. Позже 9 часов нельзя выходить без пропуска. Я добыл себе пропуск. Воззвание Совета рабочих депутатов к населению «заниматься спокойно, а грабителям, ворам — смерть». Немцы в Лубнах. На 21 марта назначена реквизиция лошадей. 

6/19 марта

Немцы в Сагайдаке. В 2 часа над Полтавой летал аэроплан.

Муравьев говорил речь рабочим на железнодорожном вокзале, которые заявили, что они не позволят взрывать мост и вообще разрушения. «На это я не посмотрю», — заявил Муравьев. Но рабочие категорически заявили, что если будут мосты взорваны, то они не оставят ни одного большевика в живых. Муравьев уехал из Полтавы. Эти дни по городу идет в разных местах стрельба. 

7 марта

Некто Бокитько назначен заведующим обороною Полтавы, а Эпштейн —внутренним порядком ее. Ограблен в 3-й ращ магазин Шипотовского. В городе усиленное движение автомобилей, увозят все ценное — продукты, вещи. 

8 марта

Немцы заняли ст.Ромодан. Председатель революционного трибунала М.Ю. Белявский с женой, сыном и дочерью бежали из Полтавы в Ленинград [? — Петроград был переименован в январе 1924 г., т.е. дневник или его части переписывались позже ]

В Земельном банке — пушки, там большевики. Мобилизация лошадей. 

9 марта

Бокитько арестован большевиками, но бежал.  

10 марта

Мазлах вывез из Государственного банка все ценности, и банк закрыт. Закрыты и частные банки.

Слух, что под Яреськами советский отряд (600 чел.) взорван на мосту через Псел. Сегодня в 3 часа большевики оставляют Полтаву. Большевики на автомобилях усиленно вывозят ценности, ни перед чем не останавливаясь. Вывезено 15 подвод одного холста. Большевики в 3 часа ночи уезжают из Полтавы. Приближаются немцы. Они уже в Абазовке (17 верст). Большевики извозчикам вместо платы показывают револьвер. 

11 марта

Большевики в окрестностях Полтавы забирали у селян все, что только возможно: скот, коров, птицу, зерно… берут и подводы. Ночью слышны были выстрелы из орудий. Арестован директор Корпуса Антонов и ротный командир Чемезов. 

12 / 25 марта

К Зайцевой приехал ее двоюродный брат Яновский. Его арестовали и собирались расстрелять как белогвардейца и контрреволюционера. Когда он сидел под стражей, его узнал один из стражников, служивший с его отцом. Заявил о нем властям и его отпустили. Ночью с 11 на 12 вывезено из Чиновничьей лавки 2 платформы товаров. Грабили и увозили товар из колбасных. При появлении милиции конной производилась стрельба, было убито 2, несколько раненых красноармейцев — грабителей. Большевики оцепили Александровскую, желая громить милицию. 

14 марта

Большевики уезжают на Лозовую с Алексеевым [Алексеев Н.А. (1892-1937) — большевик, в 1917-1918 гг. — член Полтавского ревкома, исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов] во главе. Солдаты продолжают грабить. Носятся слухи с том, что около ст. Свинковка большевики вступят в бой с немцами. Настроение жителей уже третий день как очень тревожное. Школы закрыты. Распоряжение начальника милиции Светлова: кто выйдет на улицу позднее 9 часов вечера, будет предан революционному суду. Охрана им снята. Самоохрану большевики разоружают. 

15 марта

Мазлах взял из отделения Государственного банка серебра на 11/2 миллиона. Грабеж по городу вовсю. Большевики складывают все взятое за вокзалом. Рабочие решили не допустить вывоза всего взятого. Большевики грозят при отступлении все сжечь, чтобы не досталось немцам. Они предлагают все продать за 8 млн. руб. Ночью слышны были орудийные выстрелы. 

16 / 29 марта

Ночью около 1 часа на вокзале Харьковско-Николаевской железной дороги произошло столкновение между большевиками и подходящими немцами. Мосты около Полтавы взорваны. В городе идет грабеж. Милиция предупреждает всех быть одетыми и быть вообще на страже. В такой тревоге прошла ночь. Ночь прошла, однако, спокойно, хотя и в тревожном настроении. В 2 часа ночи вошли в город гайдамаки и немцы. Гайдамаки изгоняли из города большевиков и избивали их. С утра весь день слышна пушечная канонада, ставшая реже Толька к вечеру. Город бомбардируют с вокзала ЮЖД. Снаряды попадают в город и разрываются. Попали в Корпусный сад, в галерею дома Р.К. Каменского (за Корпусом). Немцы в городе; перед нашей квартирой вдоль всей улицы стоит их обоз. Повозки, лошади и одежда очень хорошие, с упряжными лошадьми. У нас в доме немцы заняли одну комнату, нашу столовую.  

17 марта

Немцы поставили орудия за собором, в Институтской роще, возле дома Булюбаша [ул. Спасская, 11] над обрывом в конце Спасской улицы. Большевики, уходя, хотели взорвать мост на Ворскле возле вокзала ЮЖД, но взрыва не произошло, тогда облили мосты нефтью и керосином и зажгли. Один из снарядов, брошенных с вокзала, попал в собор, в стену алтаря, но не пробил ее насквозь. Попал снаряд на Соборной площади в угловой дом слева, в квартиру доктора Мамуны; в квартире члена суда Воронова разрушена снарядом часть дома (на Соборной площади), снаряды попадали у Земского дома, на Кобелякской улице, на Стретенской у дома Климко снаряд не взорвавшийся застрял в стене, 2 снаряда упало в Корпусном саду. На вокзале взорвана водонапорная башня и разрушена.

Прогулка моя по городу, свист летящих снарядов и их взрывы, стучащие по крышам падающие пули. У дома Булюбаша толпа вооруженных пеших и конных немцев.

Окрик немца: «Наlt» поставил поперек двумя руками ружье с криком «Zиrисk»!. Отходящие большевики задержались около Свинковки. 

17 марта

Город бомбардируется. То и дело слышны пушечные выстрелы и трескотня, «татаканье» пулеметов. Пули, летящие в город, стучат по железным крышам, точно градины. Но, несмотря на это, по улицам ходит много народа и не слышно, чтобы кто-нибудь был убит или ранен. Ходят взрослые, бегают дети. На раскате за собором, где беседка, и понад обрывами стоят толпы зрителей, наблюдающих производящийся с вокзала обстрел из орудий города и нигде не заметно паники. Оригинальный, своеобразный звенящий звук, со свистом от пролетающего над головой снаряда... Виден сначала вдали белый дымок у орудия, значит, сделан выстрел, затем слышен звук его — удар, довольно сильный, звенит летящий снаряд, но его не видно, в месте его падения слышен уже более сильный удар и треск от его разрыва. Трескотня пулеметов, стоящих на обрывах города, идет все время. Я пошел по городу посмотреть, что делается. Прошел к собору, зашел во двор диакона Житного на Соборной площади, откуда вокзал и его окрестности видны, как на ладони, и можно наблюдать всю перестрелку. Но везде предупреждают, чтобы не стояли группами, а врассыпную, в одиночку, а то могут обстрелять группу. Прошел я по Спасской улице к дому Булюбаша, за которым стояли немецкие пулеметы; тут же около дома Переслени [дир. Городского банка] сквозь забор публика наблюдала за обстрелом, и несколько раз в этом направлении пролетали высоко в воздухе снаряды, разрывавшиеся в городе и за городом. Пошел я по так называемому Панянскому бульвару, но здесь в конце его стояли немецкие солдаты в полном вооружении и стояли их лошади. Солдаты не пускали публику на конец бульвара, где беседка и обрыв. Когда я хотел пройти, два немца бросились мне наперерез и, держа обеими руками горизонтально ружья, закричали: «Наlt» (Стой), а затем, когда я и идущие за мной остановились, раздалось «Zиrисk» (назад) и мы должны были повернуть назад. Немцев стояло здесь довольно много. А за углом дома стояли и трещали их пулеметы. На меня этот грубый окрик произвел более удручающее впечатление, чем все происходящее вокруг. Немцы, наши недавние неприятели на боевом фронте, теперь здесь, в Полтаве, и держат себя так, как завоеватели... Чувствовалось что-то до боли обидное, безотносительно к тому, почему и зачем они здесь... В дальнейшем времени с продолжительным пребыванием немцев в городе это острое обидное чувствование как-то притупилось и меня не возмущало хождение напыщенных немецких офицеров и солдат по городу, играющий по праздникам их военный оркестр в Корпусном саду... Надо отдать им справедливость — они везде держали себя очень сдержанно и корректно. Оригинально было видеть следующее. На Пороховой площади до прихода немцев в городском училище (большом каменном доме) были расквартированы русские солдаты, которые при своей неряшливости привели все помещение дома в ужасный вид: сор, грязь, нечистоты на каждом шагу, — это было не школьное помещение, а какой-то свинушник. Когда немцы взяли его в свое распоряжение, видя всю обстановку, они заявили: «Das ist kein Schule, das ist Staal von Pferden» (Это не школа, а конюшня)  и, очистив насколько возможно, заняли верхний этаж, а из нижнего этажа сделали себе конюшню, поставив в классных комнатах своих лошадей, что я сам видел неоднократно, проходя мимо. В застекленных окнах были видны конские морды и раздавалось ржание лошадей... У нас в квартире немцы заняли одну комнату по реквизиции, нашу столовую с выходом на домашний ход. Расположилось их там несколько человек. Держали они себя тихо, скромно, были очень вежливы. При встречах с нами: «Gиt Моrgеп, guten Таg, gиtеп Abend». Ежедневно тщательно прибирали в комнатах, подметали и мыли пол, и когда уезжали, дочиста убрали всю комнату и сдали ее нам в полной чистоте и в полном порядке, ничего не попортив и не загрязнив. Уходя, они благодарили за квартиру и извинялись за причиненное беспокойство. Какая громадная параллель между культурными людьми и нашими «сознательными» солдатами!...  дикарями!  

17 марта

Был на заседании городской Думы. Обсуждался вопрос об обеспечении безопасности жителей. Присутствовал на заседании новый начальник гарнизона (бывший офицер) Петров. Держал себя очень корректно. На заявление гласных о прекращении производящихся обысков заявил, что теперь это сделать трудно, так как идут аресты большевиков. Вчера украинцы в Огневке расстреляли несколько человек за грабеж и мародерство. Восстановлены судьи, прокуратура, судебные следователи, нотариальные конторы, мировые судьи, закрытые большевиками. Украинцы избивают евреев. У меня были на освидетельствовании избитые жестоко шомполами. 

18 / 31 марта

Объявлен курс немецкой марки, установленный украинским и немецким правительством. 1 рубль - 11/2 марки. [Цены]

Коровье мясо 100 кило (6 п. 10 ф.)  — 250 марок

Свинина 100 кг                                  — 250 марок

Телятина 100 кг                                 — 250 марок

Сало 1 ф.                                             — 4 марки 70 пфеннигов

Баранина 100 кг                                 — 160 марок

Ветчина 1 ф.                                       — 4 марки

Смалец 1 ф.                                        — 4 марки 70 пфеннигов

Колбаса 1 ф.                                       — 3 марки 50 пфеннигов

Горох 1 ф.                                           — 1 марка

Картофель 1 ф.                                   — 7 пфеннигов

Пшеница 100 кг                                 — 40 марок

Жито 100 кг                                       — 33 марки

Овес 100 кг                                        — 33 марки

Сено 100 кг                                        — 11 марок

Солома 100 кг                                    — 4 марки

Подписано: губерниальный комендант атаман Кудрявцев.

В украинском войске до 60% офицеров, служащих за рядовых солдат по 300 руб. в месяц.

Жертвы бомбардировки: в приемном покое богоугодного заведения 10 раненых. Во время перевязки одна женщина умерла. В трупном покое 19 убитых (4 светских и 15 военных). На перевязку являлись 132 человека.

29 марта во время бомбардировки убит служащий губернского земства Нянчук в своем собственном дворе по Резницкой горе. Он скрывался в погребе со всею семьею, вышел из него и при взрыве снаряда, упавшего во дворе, был разорван в куски. 

19 марта

В Киеве во время борьбы сестра милосердия (большевичка) убила полковника Келлера. Его дочь узнала убийцу, выследила ее до Полтавы, здесь встретилась с нею в гостинице и из револьвера застрелила ее наповал.

В институте задний фасад пострадал от орудийных снарядов. Девочки ночевали в коридорах на полу.

Сын Саша с двумя товарищами следят за падением снарядов в город и по разрыве их собирают для коллекции осколки. На Колонии снаряд разорвался в доме Матирного, где при этом убит священник, квартира которого разрушена. 

20 марта

В городе убит вечером солдатами Александр Иванович Товкач, матрос-летчик. Немцы остановили и разбили поезд большевиков, шедший на Константиноград. Происходят избиения шомполами евреев, мне приходилось подавать им врачебную помощь. Банкет в зале Губернской земской управы прибывшим немецким офицерам. 

21 марта / 3 апреля

По поводу избиений статья Короленко в газете «Свободная мысль» — «Грех и стыд». Цены растут. Масло коровье — 9 руб. за 1 ф,; 1ф. подсолнечного масла — 5 руб. Нет муки. Пекарни не торгуют.