Пока Добрармия творила в степях Северного Кавказа чудеса храбрости, совершала всякие подвиги и терпела лишения, никто ее в огромной России в упор не видел. Наступило то, что некоторые историки называют "Весенней передышкой 1918 г." — то ли примирение, то ли перемирие. А В.И.Ленин взял да и сказал, что "Гражданская война в основном закончена" (А в июле: "“Мы снова попали в войну”). Временное и относительное затишье, на самом-то деле — перегруппировка сил перед настоящей, крупномасштабной и ожесточенной гражданской войной. К этому столкновению страна двигалась неумолимо и неудержимо.
И снова тот же вопрос: можно ли было тогда, весной 1918 г., остановить эту раскрутку маховика, предотвратить кровопролитие настоящей гражданской войны? Кстати, когда ставится вопрос о возможности предотвращения войны, имеется в виду именно это время — весна 1918 г.
Убежден, что предотвратить (прекратить) гражданскую войну весной и летом 1918 г., не допустить ее развертывания было уже невозможно. Не израсходовали еще пороха, был он пороховницах.
Когда в конце января в древнем Киеве на Бибиковском бульваре (ныне бульвар Шевченко) повстанцы деловито расстреливали украинских "сичевых стрельцов", а на Печерске в тот же день сичевые стрельцы расстреливали у стен Арсенала его рабочих, — это не было даже началом гражданской войны, так — легкой разминкой.
Но зато уж потом — в течение 1918-1920 гг. Киев двенадцать раз переходил из рук в руки, двенадцать раз переживал смену различных и враждебных друг другу режимов. Да уж, перенести это в течение трех лет нелегко было киевскому обывателю, ибо каждая смена власти сопровождалась артиллерийским и пулеметным обстрелом Киева (не говоря уже о ружейной и пулеметной перестрелке на улицах), ранениями и даже гибелью не только участников борьбы, но и мирного населения города. Но ко всему привыкает человек — киевский обыватель в конце концов привык к этой смене режимов и научился приспосабливаться к ним.
Самым верным показателем готовящейся смены режима стал Киевский базар: за два-три дня до прихода новой власти с базара исчезало все съестное. Летом в эти дни можно было купить лишь редиску и цветы. Денежных знаков еще правившей власти на базаре уже не принимали. Твердой валютой все эти годы были "царские деньги" и "керенки".