Рузский Николай Владимирович, 1854-1918, генерал-адъютант, генерал от инфантерии,
член государственного и Военного советов, командующий Северным фронтом
Вопрос о степени личной виновности генералов-заговорщиков остается открытым. Разумеется, основными фигурами заговора были генералы Алексеев и Эверт (в Могилеве), Рузский (в поезде при Царе) и В.К. Николай Николаевич, который на Кавказе коленопреклоненно умолял и т.д.
Но по страницам монархических эмигрантских журналов много десятилетий ходила легенда о словах, сказанных якобы Царем в Екатеринбурге в июле 1918 г.: «Бог не оставляет меня, он дает мне силы простить всех моих врагов, но я не могу победить себя в одном: генерала Рузского я простить не могу». Долго гуляла по тем же изданиям и другая фраза, якобы сказанная Царем его матери 4 марта 1917 г. при расставании в Могилеве навсегда (Мария Федоровна затем уехала в Крым, а Николай Александрович — в Царское Село): «Мой генерал-адъютант Рузский, требуя отречения, возвысил на меня голос и стучал кулаком по столу!» (по другой версии — грозил револьвером).
Графиня Татьяна Ник. Бобринская, - по матери Рузская! - утверждала, что ей, мол, доподлинно известно: ген. Рузский не стучал кулаком по столу, разговаривая с Государем, но «просто» похлопывал ладонью (!), т.к. волновался во время беседы. Вот так.