90 лет назад. Свобода от совести
17-02-2008 02:22
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Вчитаемся в текст Декрета Совета Народных Комиссаров об отделении Церкви от государства и школы от Церкви.
В недавние времена ему было дано множество лестных, а точнее — льстивых характеристик в атеистической (да и церковной) литературе. Так что его истинное безобразное лицо как бы потерялось.
Этим декретом Церковь, которая вскормила русское государство, спасала его в тяжелые минуты и представляет для народа источник духовной жизни и основу его моральных убеждений, оказывалась лишенной своего непреходящего значения. Церковь была низведена на уровень ниже обыкновенного частного общества, вроде спортивного или кооперации. У Церкви были отняты права, свойственные даже этим частным обществам.
А ведь в декрете нет ничего специально большевистского. Если заглянуть в программу любой партии, революционной ли, либеральной, разве кроме черносотенных, везде обязательно найдем требование отделения Церкви от государства. У социаль-революционеров и у меньшевиков, у народных социалистов и у кадетов.
Так что в газетах тогда издевались: «За кого же образованные специалисты вступятся? За черных попов или за красных большевиков?»
Но были в декрете 23 января положения, которые вообще не стояли в неразрывной связи с его основными началами. Это такие пункты, как запрещение церковным религиозным обществам владеть собственностью, лишение их прав юридического лица и национализация всего церковного имущества.
Этих ограничений не знает ни одно соответствующее законодательство европейских государств. Не знает его даже самый радикальный закон об отделении Церкви от государства — французский 1905 года. Французский закон только отбирал у Церкви собственность, как якобы некогда «переданное Церкви государственное имущество», но самого права владеть имуществом в дальнейшем церковные учреждения, преобразуемые в «культурные ассоциации», не лишал, хотя и ограничивал их право «накапливать капиталы», равно как не лишал и других прав юридического лица.
Не вытекают отмеченные ограничения большевистского декрета и из того принципа, что религия есть частное дело свободных граждан свободной страны. Частные общества ведь имеют право юридического лица, владеют собственностью.
Весьма существенным, между прочим, было и то обстоятельство, что в декрете не устанавливалось никакого переходного периода между старым и новым способом существования Церкви.
Закон об отделении Церкви от государства во Франции, например, назначал пенсии всем духовным лицам, получавшим раньше жалование из казны. Тот же закон, передавая государству жилые церковные здания, предоставлял пятилетний срок безплатного пользования ими старым владельцам.
У нас же распоряжением власти от 20 января предписывалось немедленное прекращение государственных ассигнований в пользу Церкви, с выдачей содержания священнослужителям всего лишь за один месяц вперед.
Декрет не делал никаких указаний и о порядке осуществления нового закона.
В распоряжении Церкви было, таким образом, очень мало времени на реорганизацию своей материальной основы на новых началах, да очень мало было и самих возможностей стать на собственные ноги в материальном отношении, не имея даже права на владение имуществом.
Декрет был составлен в форме слишком общей и оставлял открытыми многие существенные вопросы. Упразднялась, например, Церковная метрикация в ее прежнем значении. Но означало ли это, что она упразднялась и в чисто церковном смысле?
Запрещалось обучение религии в школах. Но на каких основаниях могло существовать специальное богословское образование, если принять в соображение факт изъятия из ведения Церкви всех ее бывших школ, в том числе и специальных?
Церковные общества лишались права владения собственностью. Но могли же они иметь какое-либо имущество, какие-либо средства на нужды культа? А если могли, то в какой форме?
Богослужебные здания и предметы отдавались, условно, в пользование верующих. Но на каких именно основаниях и в каком порядке? Декрет не входил в эти частности. Практически же они были весьма важны, и пока не последовало их выяснения, положение Церкви оставалось неопределенным и трагичным.
Декрет о свободе совести, как и большинство первых большевистских декретов, опубликованных советским правительством, почти не поддается оценке с юридической точки зрения. Это — документ чисто декларативный, напоминающий партейную программу-максимум. Полная отвлеченность и поразительная убогость законодательной техники, соединенное с совершенным незнанием той среды, той категории населения, для которой новый декрет должен был иметь реальное значение.
А народ Православный инстинктивно почувствовал, что кроется за этим декретом. Он почувствовал, что речь идет о самом неприкрытом произволе большевиков по отношению к Церкви, что святыни русского человека одним росчерком пера объявляются каким-то туманным "достоянием трудового народа", на самом же деле — безбожных большевиков.
Если декрет будет приведен в исполнение, не напрасно опасались участники Поместного Собора 1917-1918 гг., то большевики станут отнимать храмы, снимать ризы с икон, священные сосуды перельют на деньги, прекратится совершение таинств, умерших будут погребать без отпевания. Все как во времена Великой французской революции, да. И от «Святой Руси» останется «Русь поганая».
В действительности вскоре именно так и было.
ЗЫ Надо ли напоминать, что Декрет 1918 г. о лишении Церкви имущества до сих пор фактически не отменен - всеми храмами владеет государство РФ.
В недавние времена ему было дано множество лестных, а точнее — льстивых характеристик в атеистической (да и церковной) литературе. Так что его истинное безобразное лицо как бы потерялось.
Этим декретом Церковь, которая вскормила русское государство, спасала его в тяжелые минуты и представляет для народа источник духовной жизни и основу его моральных убеждений, оказывалась лишенной своего непреходящего значения. Церковь была низведена на уровень ниже обыкновенного частного общества, вроде спортивного или кооперации. У Церкви были отняты права, свойственные даже этим частным обществам.
А ведь в декрете нет ничего специально большевистского. Если заглянуть в программу любой партии, революционной ли, либеральной, разве кроме черносотенных, везде обязательно найдем требование отделения Церкви от государства. У социаль-революционеров и у меньшевиков, у народных социалистов и у кадетов.
Так что в газетах тогда издевались: «За кого же образованные специалисты вступятся? За черных попов или за красных большевиков?»
Но были в декрете 23 января положения, которые вообще не стояли в неразрывной связи с его основными началами. Это такие пункты, как запрещение церковным религиозным обществам владеть собственностью, лишение их прав юридического лица и национализация всего церковного имущества.
Этих ограничений не знает ни одно соответствующее законодательство европейских государств. Не знает его даже самый радикальный закон об отделении Церкви от государства — французский 1905 года. Французский закон только отбирал у Церкви собственность, как якобы некогда «переданное Церкви государственное имущество», но самого права владеть имуществом в дальнейшем церковные учреждения, преобразуемые в «культурные ассоциации», не лишал, хотя и ограничивал их право «накапливать капиталы», равно как не лишал и других прав юридического лица.
Не вытекают отмеченные ограничения большевистского декрета и из того принципа, что религия есть частное дело свободных граждан свободной страны. Частные общества ведь имеют право юридического лица, владеют собственностью.
Весьма существенным, между прочим, было и то обстоятельство, что в декрете не устанавливалось никакого переходного периода между старым и новым способом существования Церкви.
Закон об отделении Церкви от государства во Франции, например, назначал пенсии всем духовным лицам, получавшим раньше жалование из казны. Тот же закон, передавая государству жилые церковные здания, предоставлял пятилетний срок безплатного пользования ими старым владельцам.
У нас же распоряжением власти от 20 января предписывалось немедленное прекращение государственных ассигнований в пользу Церкви, с выдачей содержания священнослужителям всего лишь за один месяц вперед.
Декрет не делал никаких указаний и о порядке осуществления нового закона.
В распоряжении Церкви было, таким образом, очень мало времени на реорганизацию своей материальной основы на новых началах, да очень мало было и самих возможностей стать на собственные ноги в материальном отношении, не имея даже права на владение имуществом.
Декрет был составлен в форме слишком общей и оставлял открытыми многие существенные вопросы. Упразднялась, например, Церковная метрикация в ее прежнем значении. Но означало ли это, что она упразднялась и в чисто церковном смысле?
Запрещалось обучение религии в школах. Но на каких основаниях могло существовать специальное богословское образование, если принять в соображение факт изъятия из ведения Церкви всех ее бывших школ, в том числе и специальных?
Церковные общества лишались права владения собственностью. Но могли же они иметь какое-либо имущество, какие-либо средства на нужды культа? А если могли, то в какой форме?
Богослужебные здания и предметы отдавались, условно, в пользование верующих. Но на каких именно основаниях и в каком порядке? Декрет не входил в эти частности. Практически же они были весьма важны, и пока не последовало их выяснения, положение Церкви оставалось неопределенным и трагичным.
Декрет о свободе совести, как и большинство первых большевистских декретов, опубликованных советским правительством, почти не поддается оценке с юридической точки зрения. Это — документ чисто декларативный, напоминающий партейную программу-максимум. Полная отвлеченность и поразительная убогость законодательной техники, соединенное с совершенным незнанием той среды, той категории населения, для которой новый декрет должен был иметь реальное значение.
А народ Православный инстинктивно почувствовал, что кроется за этим декретом. Он почувствовал, что речь идет о самом неприкрытом произволе большевиков по отношению к Церкви, что святыни русского человека одним росчерком пера объявляются каким-то туманным "достоянием трудового народа", на самом же деле — безбожных большевиков.
Если декрет будет приведен в исполнение, не напрасно опасались участники Поместного Собора 1917-1918 гг., то большевики станут отнимать храмы, снимать ризы с икон, священные сосуды перельют на деньги, прекратится совершение таинств, умерших будут погребать без отпевания. Все как во времена Великой французской революции, да. И от «Святой Руси» останется «Русь поганая».
В действительности вскоре именно так и было.
ЗЫ Надо ли напоминать, что Декрет 1918 г. о лишении Церкви имущества до сих пор фактически не отменен - всеми храмами владеет государство РФ.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник 90 лет назад. Свобода от совести | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»