Ровно 90 лет назад Совет Народных Комиссаров тихохонько, без объяснений, изъял из своего названия "временное рабоче-крестьянское правительство" слово "временное". А в декретЪах исчезла оговорка "впредь до окончательного решения Учредительного собрания". Диалектика, т.с., — было и воспринималось как временное, а вот раз! — произошел качественный скачок! — и единым махом стало постоянным.
А ведь всего неделю назад товарищи революционные демократы — "правые" социаль-революционеры, народные социалисты и социаль-демократы — устроили давно подготавливавшуюся ими массовую манифестацию своих сторонников "в защиту Учредительного собрания". Как будто год прошел уже, а не неделя.
Манифестации 5 (18) января 1918 г. придавалось решающее значение. На "Живую стену" и "волну народного гнева" надейся, а сам не плошай — и мирную демонстрацию хотели подкрепить и силой оружия. Тем более, что революционные полки гарнизона давно превратились в вооруженный сброд, готовый митинговать за кого угодно и повернуть штыки против кого угодно. Вот и Броневой дивизион собирался выйти к Таврическому дворцу в поддержку "Учредиловки". "Броневики держали в руках ключ к положению, — замечал американский журналист Джон Рид, — за кого были броневики, тот мог распоряжаться всем городом". На из-за бардака, царившего в революционном бронедивизионе, этот план сорвался: предусмотрительные большевики по-тихому привели броневики в негодность. "Путём умелого „технического саботажа", — вспоминал В. Чернов, — броневые машины были превращены в неподвижные, точно параличом разбитые, груды железа". Одновременно большевики стянули в город единственную надежную и более-менее дисциплинированную силу, которая имелась в их распоряжении — балтиских матросов.
Оставалось надеяться на мирную демонстрацию. Толпа могла окружить Таврический дворец «живой стеной». Тогда разогнать Учредительное собрание можно было бы только ценой большого кровопролития. Знакомая тактика. Вспомним 1991 и 1993 годы (Блажен, кто посетил сей мiр в его минуты роковыя и проч.)
Чтобы не допустить демонстрации, большевики объявили столицу на осадном положении. 4 января «Правда» поместила грозную резолюцию Петросовета: «Это будет демонстрация врагов народа. 5 января на улицах Петрограда будут демонстрировать саботажники, буржуазия, прислужники буржуазии. Ни один честный рабочий, ни один сознательный солдат не примет участия в этой демонстрации врагов народа». Газета предостерегала: «Каждая попытка проникновения групп контрреволюционеров в район Таврического дворца будет энергично остановлена военной силой».
Но все эти предупреждения не подействовали. Утром 5 января из разных точек города к Таврическому дворцу двинулись колонны демонстрантов. Всего в их рядах шло более 60 тыс. человек. В основном это была интеллигенция, студенты, отчасти рабочие. Демонстранты несли красные знамёна и большие плакаты «Вся власть Учредительному Собранию!». Ближе к Таврическому дворцу их останавливали вооружённые советские патрули.
Толпа напирала на патрули и прорывала неплотные цепочки красногвардейцев. Эсер Борис Соколов вспоминал: «Сильнее и громче раздавались возгласы: „Долой большевиков!", „Долой советское правительство!", „Да здравствует Учредительное Собрание!". Всё сильнее и сильнее напирают задние ряды. Всё смущённее чувствуют себя красные матросы, постепенно отодвигаясь под натиском толпы...». Б. Соколов описывал один из этих патрулей: «Разношёрстные: солдаты, обвитые пулемётными лентами, штатские с красными повязками и изящные, точно разодетые, кронштадтские матросы. Всё это сбилось в один клубок, ощетинившийся, как разъярённый ёж».
Наконец прозвучали первые выстрелы. Толпа дрогнула и отступила, оставляя за собой тела убитых и раненых. Очевидец событий простой рабочий с фамилией Либерман рассказывал о таком случае: «Красногвардеец в серой куртке и белой шапке вырывал знамя у старика и бил его шашкой. Старик плакал, но знамени не отдавал. К нему на помощь бросилась какая-то женщина. Она стала просить красногвардейца оставить старика. В ответ красногвардеец ударил женщину шашкой по руке. Кровь брызнула из-под пальто. Вырвав знамя у старика, красногвардеец сжёг его вместе с другими отнятыми знамёнами». Ужасно.
В нескольких случаях демонстранты не сдавались после первых выстрелов. Переждав их, люди вновь и вновь поднимались с мостовой и пытались пройти вперёд. Они пели «Вихри враждебные веют над нами» и «Вы жертвою пали в борьбе роковой». Но ни одной колонне демонстрантов так и не удалось прорваться сквозь патрули к Таврическому дворцу.
Всего погибло 9 (девять) человек и 20 (двадцать) было ранено. 6 января советские газеты сообщили о жертвах. «Лишь самые незначительные группки рабочих примкнули к этой контрреволюционной демонстрации, — писала "Правда", — и, к глубокому сожалению, из их рядов вырвано несколько случайных жертв».
9 января состоялись торжественные похороны погибших демонстрантов. Они вылились в грандиозное многотысячное шествие, и на этот раз власти ему никак не мешали. Погребение происходило в тринадцатую годовщину 9 января 1905 г. Чтобы ещё больше подчеркнуть это совпадение, погибших похоронили рядом с жертвами «кровавого воскресенья».
Мол, демонстранты, шедшие в 1918 г. под красными знамёнами, легли в землю рядом с демонстрантами, нёсшими в 1905 г. Царские портреты...
Демонстрация 5 января 1918 г.