[показать]
Брест-Литовск. Январь 1918.
Человек в черном
На следующий раунд переговоров в Брест-Литовск поехал уже не немытый неопрятный «дипломат» Иоффе, а «затягиватель» Троцкий. Тяжелую, т.с., артиллерию двинули. Слишком велики ставки, поэтому Ленин и посылает человека неглупого, в некотором роде иногда талантливого. Единственного, кого знают все — Троцкого. Показательно отношение остальных членов большевистской делегации к её главе. «Вообще у всех священный трепет перед Троцким — отмечает в дневнике граф фон Чернин — И на заседаниях никто не смеет и рта раскрыть в его присутствии».
Германские руководители всерьёз озабочены сложившейся ситуацией. Раз с большевиками переговоры превратились в фарс, они резко меняют вектор своей политики.
Теперь большие надежды германцы возлагают не на сепаратный мир с Россией, а на сепаратный мир с её частью — с Украиной. «Украинцы сильно отличаются от русских делегатов — пишет глава австрийского МИДа фон Чернин — Они значительно менее революционно настроены, они гораздо более интересуются своей родиной и очень мало — социализмом».
27 декабря (9 января) на переговорах инициативу захватывают немцы. Они объявляют недействительной декларацию большевиков, состоящую из шести пунктов, ту самую, на которой базировалась первоначальные договорённости.
Прибывшая большевистская делегация невозмутимо приступает к своей основной задаче — тянуть время. Начинаются безконечные препирательства по процедурным и организационным вопросам. Инициатива немцев начинает вязнуть и липнуть в вязкой паутине большевистской говорильни. Главный «удлинитель — затягиватель» товарищ Троцкий, настолько покладист, что даже «не имеет никаких возражений против участия Украинской делегации в мирных переговорах». Никакого предлога для прерывания переговорного процесса немцы не получают.
Любезный Лев Давыдович даже переходит в своих выступлениях на немецкий язык. И говорит, говорит, говорит. По меткому выражению М.Н.Покровского, он перенес петроградский цирк «Модерн», на арене которого он непрерывно выступал в 1917 году, ― в Брест. А его слова повторяют европейские, а особенно немецкие и австро-венгерские газеты. Их читают рабочие и служащие Берлина и Гамбурга, Будапешта и Вены.