Ввязавшись во всякие военно-политические игры с немецкими властями, генералы РОВС предлагали свои услуги в борьбе, как им казалось, с общим врагом, но в результате не только остались не у дел, но и вынуждены были спасать свои жизни и жизни своих близких ценой отказа от собственных убеждений, взглядов, ценой отказа от права говорить и думать так, как они считали нужным. Незнакомый им ранее страх быть арестованными и убитыми в результате одного неосторожно сказанного слова или по доносу уже достаточно напуганных близких людей, парализовал последние остатки здравого смысла в действиях руководителей военной эмиграции. Психологически они были полностью подавлены: фон Лампе раньше, Архангельский немного позднее, когда непосредственно на примере судьбы ген.-лейт. Н.А.Кусонского и других офицеров столкнулся с «действительно сильной властью», которой они так добивались для России, но к которой — увы, ни он сам не имел никакого отношения, ни те «силы», которые, как ему, возможно, казалось, стояли за ним.

Беззаветная уверенность генералов в том, что немцы должны им помочь в их борьбе, а не прихлопнуть их самих как подвернувшихся под руку представителей «низшей расы», сослужила им не самую хорошую службу. Привыкли к относительно спокойной и свободной жизни — И не смогли правильно сориентироваться в обстановке. Им казалось, что они, изъявляя готовность сотрудничать с любыми врагами советской власти, вправе расчитывать на приличное к себе отношение этих самых врагов. И когда им наиболее доступными наглядными методами указали на их реальное место, они испуганно заткнулись и только славили в письмах друг другу гений фюрера, чтобы гестапо, которому эти славословия предназначались, их прочитало.