…Одной из наиболее значительных организаций на Дальнем Востоке был Дальневосточный или девятый от­дел Русского общевоинского союза (РОВС). Центр РОВС находился в Париже. Союз состоял из девяти отделов, из которых шесть были в Европе, два в Америке и один в Азии (девятый). Отделы охватывали территорию одного, двух государств или части государства; в состав отдела входили воинские организации, расположенные на его территории и пожелавшие включиться в него.

Дальневосточный отдел РОВС сформирован осенью 1928 года. Формирование его было поручено мне, как пред­седателю отдела, Великим князем Николаем Николаеви­чем Романовым, стоявшим в то время во главе РОВС и жившим около Парижа. При этом мне была поручена ра­бота только по «первой линии» — административная, а генерал-майору генерального штаба Бурлину¹ — работа по «второй линии» — военная; я жил в Дайрене, а Бурлин в 1928 году в Дайрене, а с весны 1929 года в Шанхае. Ника­ких средств на ведение моей работы я не получил, и толь­ко в 1930 году мне было выслано из Парижа 3000 фр., из которых около 400 фр. мною было израсходовано на кан­целярские потребности, а остальные возвращены в Па­риж при сдаче мной должности председателя отдела ген. Дитерихсу. ДВ отдел охватывал Маньчжурию, Квантунскую область, северо-восточную часть Китая (Пекин, Тян-зин, Цинтао, Шанхай).

Следующие военные организации пожелали войти и вошли в состав ДВ отдела: в Харбине — Казачий союз, председателем которого был генерал-майор Сычев, Хар­бинский артиллерийский кружок (председатель генерал-майор Зольдне), Общество ревнителей военных знаний. Представителем ДВ отдела в Харбине был назначен гене­рал-майор Бардзиловский. В Казачий союз входили стани­цы различных войск (Оренбургская, Сибирская, Забай­кальская и др.). В Мукдене в состав ДВ отдела вошел Мукденский артиллерийский кружок; представителем отде­ла — генерального штаба генерал-майор Петров².

В Тяньцзине в отдел вошли Союз служивших в Рос­сийских армии и флоте, председателем которого был пол­ковник Веденяпин, а потом полковник Бендерский. В Шанхае в ДВ отдел вошли: Союз служивших в Российских армии и флоте, председатель — генерального штаба гене­рал-лейтенант Вальтер³, Казачий союз, состоявший из станиц различных казачьих войск; представителем союза был полковник Бологов.

В Дайрене в состав отдела вошел Военный кружок, основанный в 1927 году, председателем которого был я, а после моего отъезда в 1931 году в Шанхай— генерал Семенов.

Все названные организации, войдя в отдел, продол­жали жить своей жизнью, по своим уставам, но подчиня­лись общим указаниям и распоряжениям, исходившим из центра РОВС и отдела. Целями РОВС были — поддер­жание связи между воинскими чинами русской армии, взаимное осведомление, сохранение среди них воинского духа и военной готовности.

Связанный службой и отсутствием средств я не мог бывать на местах для личного ознакомления с организаци­ями, живого руководства их работой. Вся моя деятельность сводилась к переписке, которая неуклонно росла. Возвра­щаясь к 5-6 часам вечера со службы, я один до 12 часов, до часу ночи разбирался в ворохе писем со всех частей света и отвечал на них, так как среди небольшой дайренской колонии, разбросанной на большой площади, я не мог найти достаточно свободного офицера, который со­гласился бы добровольно и безвозмездно помогать мне в работе, а оплачивать работу я не мог. Вследствие такой пе­регрузки я уже в начале 1930 года почувствовал крайнее переутомление, и у меня появились признаки малокровия мозга. Это принудило меня просить председателя РОВС ге­нерала Кутепова⁴ об освобождении меня от должности председателя ДВ отдела, но генерал Кутепов мои просьбы отклонял, и только весной 1931 года новый председатель РОВС генерал Миллер⁵ согласился освободить меня, и я передал должность председателя ДВ отдела генерального штаба генерал-лейтенанту Дитерихсу, жившему в Шанхае.

Мне не известно, получил ли генерал Бурлин во вре­мя пребывания его в Дайрене какие-либо указания из центра РОВС относительно порученной ему работы. Средств у него для ведения ее не было, что заставило его переехать в Шанхай, где он рассчитывал получить деньги от вдовы богатого чаеторговца Е.К.Литвиновой.

Генерал Дитерихс сосредоточил в своих руках всю работу ДВ отдела, приняв от генерала Бурлина работу и по второй линии.

Генерал Дитерихс располагал некоторыми средства­ми для работы. Он обратился с воззванием к своим сорат­никам, рассеянным по всему свету, с просьбой помочь ему в его работе посильными регулярными денежными пожертвованиями, и соратники поддержали его: приток этих пожертвований продолжался в течение нескольких лет, постепенно ослабевая. Он получал некоторые суммы и из Парижа.

Это позволяло ген. Дитерихсу иметь помощника в зва­нии начальника штаба ДВ отдела (генерального штаба ге­нерал-майор Петров), нанимать дом-квартиру для него и для канцелярии, содержать офицера для поручений и ра­боты в канцелярии. В 1932 году до сентября я жил в Шан­хае и некоторое время помогал генералу Дитерихсу, ис­полняя его поручения, за что имел квартиру в доме на­чальника штаба.

Генерал Дитерихс издавал небольшой ежемесячный журнал, в котором помещались преимущественно статьи о Красной Армии и жизни Советского Союза. Материа­лом для этих статей служили книги, журналы, уставы и газеты советского издания.

Наличие средств позволило генералу Дитерихсу осе­нью 1932 года или весной 1933 года проехать в Харбин и ознакомиться с организациями и их членами, а также назначить своим представителем в Харбине генерала Вержбицкого.

К работам по второй линии кроме издания журнала относятся военно-политические обзоры, которые гене­рал Дитерихс делал по временам в офицерском собра­нии.

На одном из таких обзоров в декабре 1931 г., разби­рая последние операции японцев в Маньчжурии, он на­звал их стратегию авантюристической, т.е. недостаточно обеспеченной, недостаточно подготовленной. Это стало известно японскому командованию.

Недружелюбно относясь к генералу Дитерихсу еще со времени Приморья, оно окончательно отвернулось от него, и какое-либо сотрудничество или связь между японским командованием и Дитерихсом стали невозможными.

Точно не помню, но, кажется, в 1934 г. японское пра­вительство потребовало, чтобы все организации (военные, религиозные, скаутские и т.п.) всяких национальностей, в том числе японские, расположенные на территории Японии и Маньчжоу-го, но имеющие центры вне Япо­нии, прекратили связь с этими центрами. Раньше других это требование было обращено к ДВ отделу РОВС в доста­точно категорической форме. В этом ярко выразилось не­приязненное отношение японского командования к Ди­терихсу.

Для членов отдела, проживавших в Шанхае, делались доклады. Они не были организованы, связаны между со­бой, читались не часто, случайными докладчиками и на случайные темы. Так вскоре после моего приезда в Шанхай осенью 1931 года по просьбе офицеров артиллеристов я сделал доклад о деятельности Великого князя Сергея Михайловича Романова, стоявшего во главе артиллерии с 1904 по 1917 гг. Затем, летом 1932 года я сделал доклад о бата­рейном уставе полевой артиллерии Красной Армии, эк­земпляр которого был добыт штабом отдела. Я обратил внимание слушателей на то, что на вооружении состояли еще 3-х дюймовые (76 мм) пушки обр. 1902 г. и батареи состояли из трех орудий. Остановился также на том, что средний командный состав артиллерии в значительной сво­ей части не обладал требуемым развитием и особенно материматическими познаниями⁶, которые требовались слож­ной стрельбой артиллерии; указал на меры, принимаемые соответствующими учреждениями Военного комиссариата и в самих частях для устранения этого пробела.

В течение моего пребывания в Шанхае (с 1-го августа 1931 г. по 1 сентября 1932 г.) я помню только один доклад капитана 2-го ранга Апрелева на историческую тему о Русском флоте и доклад полковника артиллерии Дойникова о способах стрельбы и приборах для стрельбы зенит­ной артиллерии.

Вел ли генерал Дитерихс какую-либо работу на тер­ритории ДВ СССР, я не знаю. Со мной он об этом не гово­рил, как случайному человеку в Шанхае, не имеющему отношения к этой секретной работе, в которую могли быть посвящены только лица, причастные к ней и то в пределах их точек касания. Генерал Петров, может быть, и знал об этой работе, если она велась, также не сообщал мне о ней, а я, как непричастный к ней, не спрашивал.

В Шанхае некоторое время действовала радиостанция Кутепова. Я слышал от знакомых, что генерал Дитерихс имеет близкое отношение к ней. Между тем ген. Петров говорил мне, что не знает точного местоположения стан­ции.

В 1934 или 1935 г. японское военное командование предъявило всем организациям ДВ отдела РОВС, распо­ложенным в Маньчжурии и Квантунской области, [тре­бование] порвать связь с генералом Дитерихсом. После этого в ведении генерала Дитерихса остались только орга­низации, расположенные в Китае. К этому времени при­ток денег почти прекратился; ему пришлось сократить расходы, отпустить своих помощников, сосредоточить всю работу в своих руках. Его смерть после продолжительной болезни около 1940 г. положила конец его деятельности. О дальнейшей судьбе и деятельности отдела я не имею сколь­ко-нибудь точных сведений.

После прекращения связи с генералом Дитерихсом, генерал Вержбицкий образовал из Харбинских организа­ций ДВО харбинский отдел РОВС. Я мало знаю о дея­тельности ген. Вержбицкого в Харбине. Знаю только, что им были организованы вечерние курсы для военной под­готовки молодежи, библиотека, столовая. Осенью 1935 года японская военная миссия в Харбине предъявила генералу Вержбицкому требование подчиниться ей, но он отка­зался. После этого отделу не разрешались никакие собра­ния, даже для молебнов. В конце 1935 или начале 1936 г. генерал Вержбицкий и начальник штаба отряда полков­ник Белоцерковский были высланы в административном порядке в Тяньцзин. Отдел перестал существовать. Биб­лиотека отдела была передана в Бюро по делам российс­ких эмигрантов. Куда делось остальное имущество отдела, мне не известно.

Генерал Вержбицкий жил в Тянцзине, испытывая большую нужду, и умер года два тому назад.