Дурной водевиль. На лавры драматурга не претендую, тем более, что и сочинять ничего не пришлось.
______________
Император. Какая фамилия - князь Трубецкой, гвардии полковник, и в каком деле! Какая милая жена! (Пауза. Император на мгновение отвлекается, лицо его принимает странное задумчиво-мечтательное выражение, затем снова становится строгим) Вы погубили вашу жену! Есть у вас дети?
Трубецкой (ползая по полу). Не-ет.
Император. Вы счастливы, что у вас нет детей! Ваша участь будет ужасная! ужасная!
Пишите все, что знаете (уходит в кабинет).
_____________
Трубецкой один, сидит за столом с пером в руке. Время от времени через комнату в кабинет Императора и обратно пробегает Толь с кипами исписанной бумаги.
Трубецкой (сам себе) …принадлежу к тайному обществу… Э-э-э… Которое ставило целью…ставило целью… (кусает перо) Улучшение правительства! Вуаля! Э-э… Обстоятельства, последовавшие за смертью Государя…обстоятельства… (старательно высовывает прикушенный язык, раздается скрип пера)
______________
Явление III. Тихо входит Император, приближается и заглядывает через плечо.
Император.(в сильном гневе) Эк! Что нагородили, а того, что надобно, не сказали.
(Скорыми шагами отойдя к другому столу, берет «проект манифеста» и показывает) Это ваша рука?
Трубецкой. (снова повергаясь к стопам ЕИВ) М-моя.
Император. Вы знаете, что я могу вас приказать расстрелять?
Трубецкой. (со слезами) Расстреляйте меня, ВВ! Вы имеете на это право!
Император. (кладет руку на плечо Трубецкому) Ну-ну. Не хочу. (с едва уловимой улыбкой) Я хочу, чтобы судьба ваша была ужасна.
(Силой поднимает Трубецкого и усаживает обратно за стол)
Пишите к вашей жене.
(Трубецкой в явном смятении что-то карябает)
(Император читает и опять довольно улыбается) Я буду жив и здоров (милостиво треплет Трубецкого по плечу). Припишите буду сверху.
______________________________________
Тут загадка похлеще "военно-фашистского заговора Тухачевского". Тухачевский, может, трусоват был. А вот Трубецкой точно трусом раньше не был. У Брокгауза можно прочесть, что "Трубецкой отличался неустрашимостью и хладнокровием в боях, которые выказывал при Бородине и Люцине; при Кульме, командуя батальоном Семеновского полка, он выбил французов штыками из лесу..." Правда, это было время всеобщего геройства, а тут человек исключительной храбрости даже на площади побоялся к возмутившимся войскам появиться, просидел весь день в курьерской, а потом ползал на коленках перед тем, кому изменил.
И интересно, что декабристов ведь не пытали, хотя дело было самое политическое, полный букет – заговор, вооруженный бунт, умысел на жизнь Августейшего семейства. С другой стороны, этого и не потребовалось: признания сыпались из «ночных братьев» как горох. Пестель в первый же допрос выдал 49 человек, Рылеев – 11, Трубецкой – сразу заложил еще не выступавший Южный союз.
Когда же Левашов кому-то только намекнул, что у нас-де есть средства заставить вас заговорить, ему резонно ответили, что мы живем в просвещенном XIX столетии и пытки в России запрещены законом. (Да, но не в случае заговора, бунта и покушения на жизнь Государя).