90 лет назад. Не от мiра сего...
10-12-2007 02:46
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Это 90-летней давности Событие, о котором мы кратко должны написать, произошло как бы за тридевять земель, как бы в параллельной реальности давно уже вспучившейся и разодравшейся на части великой единой и неделимой России. В самые дни октябрьских боев в Москве Поместный Собор Православной Церкви, с 15 августа не прекращая трудов своих, восстановил в России Патриаршество.
Временное правительство поначалу благоволило Собору, ассигновало на его нужды приличную сумму, но вскоре позабыло про него, Собор почти не освещался прессой. Размеренная обстоятельность соборных деяний, их нескончаемость никак не совпадали со скандалезной сутолокой разодранной российской политики, где на митинговых трибунах суть дела забалтывалась проклятиями прошлому и обещаниями рая земного.
Леворадикальная пресса вообще Собор проглядела, едва отметив кое-где задним числом двустрочной информацией его открытие.
Собор, напротив, вседневно сострадал и печаловался о смуте в России, нимало не обольщаясь о дальнейших путях творимого безчинства и безначалия. В разгар московских уличных боев, 2 ноября, Собор благословил посольство в Московский Военно-революционный комитет с мольбами и увещаниями. На всем пути посольства от Епархиального дома в Лиховом переулке до центра города, куда стянулись бои, множество встречных настойчиво просились присоединиться к посольству — их отговаривали: чересчур велико было ожесточение враждующих, и слишком печальные следы разгрома являли московские улицы...
По возвращении посольства митрополит Платон, единственный, пропущенный внутрь генерал-губерна-торского дома к переговорам с ВРК, поведал Собору: «...Должен прежде всего сказать, что в первый раз в жизни я испытал такое острое и сильное впечатление. Большего озлобления у людей и непонимания того, что они совершают, я не могу себе и представить. Я даже предположить не мог, чтобы люди доходили до такой страшной злобы. Единственное утешение я находил в том, что впервые я увидел на улицах всю силу веры в душе православного человека. Нас всюду сопровождал крест, творимый на себе массой людей, бывших на тротуарах и глядевших из домов. (...) Многие солдаты снимали фуражки, крестились и подходили ко мне целовать крест»...
Собор имел мудрость и силы отклонить многие горячие настойчивые предложения членов Собора идти по Москве всенародным крестным ходом: более чем вероятна стрельба по процессии — погибнут мiряне, рассеявшись, уронит себя крестный ход, под ударом окажется самый Собор...
Неделя московских боев и артрасстрел Кремля привели многих ранее сомневавшихся к полному согласию с убежденными поборниками увенчания восстановляемой церковной соборности верховною властию Патриарха.
«Теперь мы стоим на повороте, перед неведомым будущим и страшным настоящим. И вот в жизни Церкви ранее, чем в жизни государства, началась работа положительного строительства и в восстановлении Патриаршества полагается одна из его основ», ― сказал будущий нехороший экуменист, модернист и софианин проф. С. Н. Булгаков 28 октября 1917 г.
Одиннадцать предшествующих Патриархов Московских избирались в Большом Успенском соборе Кремля, теперь храм был пробит тяжелым снарядом, Кремль дважды переходил из рук в руки, оскверненный пролитием братской крови, бранными надписями и лозунгами обороняющихся и нападавших; у всех ворот встала охрана победителей, не остывшая еще от злости боев, дымящая табаком, сквернословящая, безтолковая и упрямая, отвести глаза таким просто, а вразумить невозможно.
Собор постановил: избрание Патриарха совершить Божественным жребием, ибо глава не может быть избираема снизу, но токмо Волею Божией; трех иерархов, из коих будет избираем Патриарх, наимеповать немедля, баллотировкою в заседаниях Собора; тянуть жребий на Патриаршее достоинство ближайшим воскресным днем во храме Христа Спасителя; торжественному настолованию избранного Святейшего Патриарха Московского и всея России совершиться в Кремле, в Успенском соборе, лишь будут созданы благоприятные обстоятельства.
В два дня под грохот пушек, палящих с Пресни, с Кудринской площади, с Воробьевых гор, были наименованы трое достойнейших — Аитоний, архиепископ Харьковский; Арсений, архиепископ Новгородский; Тихон, митрополит Московский. Почти единогласно избранный Председателем СобораТихон, строго исполняя председательское служение, при баллотировке прошел последним.
5 ноября 1917 года в присутствии большинства православных иерархов, других членов Собора, а также множества изустно оповещенного народа московского, пред изнссенной из Успенского собора во храм Христа Спасителя чудотворной Владимирской иконой Богоматери старец-затворник Зосимовой пустыни вынул жребий — быть Патриархом Московским Тихону.
Кандидаты при избрании не присутствовали, служили в отдаленных церквах, Тихон — в Крестовой церкви .Троицкого Сухарева подворья. Торжественно оповещенный о жребии Псрвосвятитсля, Тихон ответил по чиноиоложению: «Благодарю, приемлю и нимало вопреки глаголю.» А в кратком Слове на свое избрание печалился пророчески: «Но, рассуждая по человеку, могу многое глаголать вопреки... Отныне на меня возлагается попечение о всех церквах Российских и предстоит умирание за них во вся дни. А к сим кто доволен даже и из креплих мене!
Но да будет воля Божия...»
Торжество настолования, интронизации Патриарха Тихона пришлось на 21 ноября 1917 года, день Введения во храм Пресвятой Богородицы. Под колокольный всемосковский звон закончилось двухвековое вдовство Патриаршего трона в Успенском соборе — когда овдовел стоящий рядом Царский трон. Таковы уж русские люди — крестятся, когда гром грянул.
Помешать избранию Патриарха новая власть не могла, отменить избрание еще не имела силы. Но постаралась омрачить верующим их долгожданный праздник. Крестные ходы были запрещены. Ворота Кремля заперты. У единственной открытой калитки Троицких ворот встали ряды вооруженной стражи, конной и пешей, толком не разумеющей, кого и от кого требуется охранять, и оттого ретивой до невозможности; конники, соборяне и богомольцы перемешались, стеснились толпой, по одному проходя сквозь придирчивый, нарочито грубый досмотр... На церемонии объезда Кремля Патриарха сопровождало непрошенное конное оцепление, а их начальник своевольно сел в патриаршую колесницу... Так началось скорбное служение Святителя.
Через недолгий срок на Святую Церковь будут воздвигнуты гонения и достигнут они свирепости сатанинской, обрекши мученическим смертям более десяти тысяч священнослужителей. Святейший Патриарх Тихон, терпя унижения и муки, семь лет, до кончины своей будет предстоять за Русскую Церковь, являя пример истового служения Богу и Церкви среди измен, трусости и подлостей неимоверных.
[показать]
Временное правительство поначалу благоволило Собору, ассигновало на его нужды приличную сумму, но вскоре позабыло про него, Собор почти не освещался прессой. Размеренная обстоятельность соборных деяний, их нескончаемость никак не совпадали со скандалезной сутолокой разодранной российской политики, где на митинговых трибунах суть дела забалтывалась проклятиями прошлому и обещаниями рая земного.
Леворадикальная пресса вообще Собор проглядела, едва отметив кое-где задним числом двустрочной информацией его открытие.
Собор, напротив, вседневно сострадал и печаловался о смуте в России, нимало не обольщаясь о дальнейших путях творимого безчинства и безначалия. В разгар московских уличных боев, 2 ноября, Собор благословил посольство в Московский Военно-революционный комитет с мольбами и увещаниями. На всем пути посольства от Епархиального дома в Лиховом переулке до центра города, куда стянулись бои, множество встречных настойчиво просились присоединиться к посольству — их отговаривали: чересчур велико было ожесточение враждующих, и слишком печальные следы разгрома являли московские улицы...
По возвращении посольства митрополит Платон, единственный, пропущенный внутрь генерал-губерна-торского дома к переговорам с ВРК, поведал Собору: «...Должен прежде всего сказать, что в первый раз в жизни я испытал такое острое и сильное впечатление. Большего озлобления у людей и непонимания того, что они совершают, я не могу себе и представить. Я даже предположить не мог, чтобы люди доходили до такой страшной злобы. Единственное утешение я находил в том, что впервые я увидел на улицах всю силу веры в душе православного человека. Нас всюду сопровождал крест, творимый на себе массой людей, бывших на тротуарах и глядевших из домов. (...) Многие солдаты снимали фуражки, крестились и подходили ко мне целовать крест»...
Собор имел мудрость и силы отклонить многие горячие настойчивые предложения членов Собора идти по Москве всенародным крестным ходом: более чем вероятна стрельба по процессии — погибнут мiряне, рассеявшись, уронит себя крестный ход, под ударом окажется самый Собор...
Неделя московских боев и артрасстрел Кремля привели многих ранее сомневавшихся к полному согласию с убежденными поборниками увенчания восстановляемой церковной соборности верховною властию Патриарха.
«Теперь мы стоим на повороте, перед неведомым будущим и страшным настоящим. И вот в жизни Церкви ранее, чем в жизни государства, началась работа положительного строительства и в восстановлении Патриаршества полагается одна из его основ», ― сказал будущий нехороший экуменист, модернист и софианин проф. С. Н. Булгаков 28 октября 1917 г.
Одиннадцать предшествующих Патриархов Московских избирались в Большом Успенском соборе Кремля, теперь храм был пробит тяжелым снарядом, Кремль дважды переходил из рук в руки, оскверненный пролитием братской крови, бранными надписями и лозунгами обороняющихся и нападавших; у всех ворот встала охрана победителей, не остывшая еще от злости боев, дымящая табаком, сквернословящая, безтолковая и упрямая, отвести глаза таким просто, а вразумить невозможно.
Собор постановил: избрание Патриарха совершить Божественным жребием, ибо глава не может быть избираема снизу, но токмо Волею Божией; трех иерархов, из коих будет избираем Патриарх, наимеповать немедля, баллотировкою в заседаниях Собора; тянуть жребий на Патриаршее достоинство ближайшим воскресным днем во храме Христа Спасителя; торжественному настолованию избранного Святейшего Патриарха Московского и всея России совершиться в Кремле, в Успенском соборе, лишь будут созданы благоприятные обстоятельства.
В два дня под грохот пушек, палящих с Пресни, с Кудринской площади, с Воробьевых гор, были наименованы трое достойнейших — Аитоний, архиепископ Харьковский; Арсений, архиепископ Новгородский; Тихон, митрополит Московский. Почти единогласно избранный Председателем СобораТихон, строго исполняя председательское служение, при баллотировке прошел последним.
5 ноября 1917 года в присутствии большинства православных иерархов, других членов Собора, а также множества изустно оповещенного народа московского, пред изнссенной из Успенского собора во храм Христа Спасителя чудотворной Владимирской иконой Богоматери старец-затворник Зосимовой пустыни вынул жребий — быть Патриархом Московским Тихону.
Кандидаты при избрании не присутствовали, служили в отдаленных церквах, Тихон — в Крестовой церкви .Троицкого Сухарева подворья. Торжественно оповещенный о жребии Псрвосвятитсля, Тихон ответил по чиноиоложению: «Благодарю, приемлю и нимало вопреки глаголю.» А в кратком Слове на свое избрание печалился пророчески: «Но, рассуждая по человеку, могу многое глаголать вопреки... Отныне на меня возлагается попечение о всех церквах Российских и предстоит умирание за них во вся дни. А к сим кто доволен даже и из креплих мене!
Но да будет воля Божия...»
Торжество настолования, интронизации Патриарха Тихона пришлось на 21 ноября 1917 года, день Введения во храм Пресвятой Богородицы. Под колокольный всемосковский звон закончилось двухвековое вдовство Патриаршего трона в Успенском соборе — когда овдовел стоящий рядом Царский трон. Таковы уж русские люди — крестятся, когда гром грянул.
Помешать избранию Патриарха новая власть не могла, отменить избрание еще не имела силы. Но постаралась омрачить верующим их долгожданный праздник. Крестные ходы были запрещены. Ворота Кремля заперты. У единственной открытой калитки Троицких ворот встали ряды вооруженной стражи, конной и пешей, толком не разумеющей, кого и от кого требуется охранять, и оттого ретивой до невозможности; конники, соборяне и богомольцы перемешались, стеснились толпой, по одному проходя сквозь придирчивый, нарочито грубый досмотр... На церемонии объезда Кремля Патриарха сопровождало непрошенное конное оцепление, а их начальник своевольно сел в патриаршую колесницу... Так началось скорбное служение Святителя.
Через недолгий срок на Святую Церковь будут воздвигнуты гонения и достигнут они свирепости сатанинской, обрекши мученическим смертям более десяти тысяч священнослужителей. Святейший Патриарх Тихон, терпя унижения и муки, семь лет, до кончины своей будет предстоять за Русскую Церковь, являя пример истового служения Богу и Церкви среди измен, трусости и подлостей неимоверных.
[показать]Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник 90 лет назад. Не от мiра сего... | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»