[показать]
М. В. Фрунзе на маневрах.
И. И. Бродский, холст, масло.
1929. 134 x 94 см.Центральный музей Советской Армии. Москва.
Давать характеристику Михаилу Васильевичу Фрунзе весьма трудно - сразу после своей скоропостижной и загадочной, обросшей криминальными слухами смерти он усилиями партийной пропаганды был превращен в официальный объект почитания. Герой, который так удачно и во-время скончался.
Федор Иванович Шаляпин, мимоходом столкнувшийся как-то с Фрунзе, написал:
"Я знал, что у Буденного я встречу еще одного военачальника, Фрунзе, про которого мне рассказывали, что при царском режиме он во время рабочей забастовки где-то в Харькове с колена расстреливал полицейских. Этим Фрунзе был в партии знаменит. Полемизируя с ним однажды по какому-то военному вопросу, Троцкий на партийном съезде иронически заметил, что "военный опыт тов. Фрунзе исчерпывается тем, что он застрелил одного полицейского пристава"... Я думал, что встречу человека с низким лбом, взъерошенными волосами, сросшимися бровями и узко поставленными глазами. Так рисовался мне человек, с колена стреляющий в городовых. А встретил я в лице Фрунзе человека с мягкой русой бородкой и весьма романтическим лицом, горячо вступавшего в спор, но в корне очень добродушного".
Цит. по: Ф.И.Шаляпин. Маска и душа. М. 1988.
Внешне Михаил Васильевич весьма проигрывал Льву Давыдычу с его инфернальным пенсне. Недаром В.В.Маяковский написал не вошедшую в собр. соч. эпиграмму: "Не заменит светильник солнца" - по поводу замены "вождя Красной армии".
Когда в Туркестане Фрунзе предложили для разоружения кавалерийских частей, завязавших сношения с басмачами, скрытно окружить мятежников во время совещания с их предводителями, тот возмутился, назвал этот план "вероломным" и... согласился.
В своей прокламации к чинам врангелевской армии он обещал им "полное прощение, а нежелающим остаться в Советской России - безпрепятственный выезд за границу". Однако тотчас последовало крайнее недовольство Ленина и Троцкого, а потом подлое убийство оставшихся в Крыму белых офицеров, поверивших прокламации. И Фрунзе не проявил никакой заметной "протестной реакции". Очевидно, к понятию "честь" он относился как к умозрительному.
Безучастно он относился и к "чисткам" высшего комсостава, они тоже ни малейшего протеста у него не вызывали. В общем, понятна безропотная покорность этого "мягкого и добродушного человека", легшего против своей воли на операционный стол.