Мишле, рисуя портрет России Франции сразу после «выступления генерала Корнилова» битвы при Пуатье, пишет: «Обезсилевшее, можно сказать, умирающее и не осознающее себя государство Российское королевство Французское лежало, уподобившись трупу. Пораженное гангреною тело кишело червями: под червями я подразумеваю разбойников. Вся эта мерзость разъединяла, отделяла один от другого члены этого жалкого тела. Его называли республикой королевством, но на самом деле никаких генеральных штатов не существовало, вообще ничего генерального, общего, не было: ни сообщения, ни дорог, по которым можно было бы куда-нибудь добраться. Дороги превратились в скопища разбойничьих притонов, деревни – в поля битвы. Война шла повсеместно, и невозможно было понять, где враг, а где друг. «Нет больше ничего общего» – и кусочки растерзанной России Франции начинают жить собственной жизнью, лишь редко и случайно вступая в какие-либо отношения с другими областями».