90 лет назад. Наш первый опыт государственного и партийного строительства
29-11-2007 09:29
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
В течение еще долгого, долгого времени большевикам приходилось продолжать платить, причем очень дорого, за успех своих предоктябрьских призывов, которые привели к уничтожению гражданского единства, дисциплины и порядка в обществе. Занять в отношении революционной анархии твердую позицию означало быть ею «сдунутой», сметенной. Но с самого октябрьского утра 1917-го, когда «революция, о которой все время твердили большевики, свершилась», Ленин осмотрительно, но довольно решительно приступил к тому, чтобы революцию задавить, а разрушенное ею здание Российской государственности вновь отстроить.
И в самую первую очередь для выполнения поставленной им задачи следовало навести порядок в партии, сделать в ней нужные преобразования. Да, за четырнадцать лет ее существования В.И.Ленин укрепил партийную дисциплину, частично освободил своих сторонников от всяких демократических иллюзий и предрассудков. И многим освободившимся от предрассудков большевикам-ветеранам идея однопартийного руководства казалась ужасной не столько по причине недемократичности, сколько из-за своей нереальности. Ленин рехнулся! Как может трехсоттысячная партия руководить стопятидесятимиллионной страной? Да, она захватила власть, продемонстрировала гнилость режима Керенского, встала на защиту мира и провозгласила лозунг «Вся власть Советам!». Конечно, правые меньшевики и эсеры, сотрудничавшие с Керенским, не могли рассчитывать на благосклонность, но никто из романтиков-большевиков не мог предположить, что Ленин, говоря о передаче власти Советам, на самом деле имел в виду власть большевиков (и свою непререкаемую власть над большевиками).
Да поддержит ли их про-ле-та-ри-ат!? Уже в конце октября профсоюз железнодорожников Викжель выступил от лица правительственной коалиции всех социалистических партий. Их исполнительный комитет напомнил Ленину, что железнодорожники уже помогли остановить Корнилова и Керенского, и, не раздумывая, они сделают то же самое с большевиками, если они займут непреклонную антидемократическую, антисоциалистическую позицию. Неисправимые политические проститутки Зиновьев и Каменев опять выступили против Ленина; они настаивали на коалиции с «социалистическими партиями», меньшевистско-эсеровской сволочью. И на этот раз их поддержали другие большевистские шишки, включая таких видных партийцев, как Рыков, будущий ленинский преемник на посту председателя Совета народных комиссаров, и Шляпников. Победа вместо того, чтобы уменьшить, увеличила разногласия в рядах большевиков. И опять встает вопрос: если через неделю после захвата власти двадцать, или около того, человек, входивших в состав ЦК, не смогли прийти к общему решению, как же они вообще собирались править Россией?
Более слабый человек уже давно бы сдался. Но только не Владимир Ильич Ленин. Используя резолюцию ЦК, он обрушился на внутрипартийную оппозицию: пусть идут к меньшевикам, эсерам и прочим, пусть объединяются с ними, создают свою коалицию. Он, Ленин, и его преданный отряд не колеблясь будут бороться с ними тем же способом, что и с Керенским. Новая коалиция, достаточно убедительно писал Ленин, не принесет России ничего, кроме «сомнений, безсилия и хаоса».
Но не менее убедительно звучали доводы противников, которые 4 ноября заявили, что без создания «однородного социалистического правительства» из представителей различных партий Россия окажется перед лицом «дальнейшего кровопролития и голода». Они предупреждали рядовых членов партии, что «политика ведущей группы ЦК ведет к потере рабочей партией плодов своей победы и уничтожению пролетариата».
Следом за заявлением Зиновьева, Каменева и Рыкова группа комиссаров, заявив о выходе из ЦК, сделала прямо-таки пророческое предупреждение: запретив «однородное социалистическое правительство», большевистский режим сможет удержаться только «посредством политического террора». В итоге пять членов Центрального комитета, пять комиссаров сложили с себя звание народных комиссаров, вышли из ЦК и стали вести внутрипартийную борьбу против Ленина. Недемократическое поведение Ленина, подавление им личности товарищей-революционеров недостойно вождя революционной партии!
Позже, гораздо позже, в эпоху культа личности многие из уцелевших в 1917 году оппозиционеров оказались на скамье подсудимых, а затем были расстреляны. Самыми серьезными среди выдвинутых им обвинений были следующие: они возражали Ильичу, боролись с ним, отказались подчиняться партийной дисциплине, сложили полномочия. С точки зрения принципов и духа большевистской партии образца 1917 года в их поведении не было ничего противозаконного или безнравственного. Любой член партии, несогласный с ее решениями, мог отказаться от возложенных на него обязанностей и заявить о своем несогласии. «Ваше требование... — писали члены оппозиции Ленину, — что мы должны всегда поддерживать политику Центрального комитета, с которой в основном не согласны, представляется нам неслыханным приказом, заставляющим действовать против наших убеждений». Это интеллигентское прекраснодушие, недопустимое для госчиновников, соответствовало большевистским стандартам того времени.
Опровергая утверждения о «неуступчивости» и «непримиримости» большевиков, Ленин предложил левым эсерам войти в правительство. И одновременно вступил в следующую стадию борьбы за создание идеальной политической партии нового типа, которую начал в 1902 году с работы «Что делать?». В партийных рядах не должно сметь свое суждение иметь! Для членов партии непозволительна такая роскошь, как личное мнение и терпимость к инакомыслящим. Действия оппозиционеров были не просто выражением инакомыслия, это было дезертирство: «Товарищи, сложившие с себя обязанности, являются дезертирами... Вспомните, товарищи, двое из этих дезертиров, Каменев и Зиновьев, уже перед восстанием в Петрограде показали себя дезертирами и штрейкбрехерами...» ( Из обращения Центрального комитета «Ко всем членам партии и ко всем трудящимся классам России».)
Или им придется подчиниться, или они будут исключены из партии. Угадайте, как они поступили? Первым «приполз» Зиновьев, прикрывая свою покорность высокопарным заявлением: «Мы предпочитаем совершать ошибки вместе с миллионами рабочих и солдат и умирать вместе с ними, а не оставаться в стороне в этот решающий исторический момент».
Сам по себе этот случай ничем не отличался от прошлых и будущих наказаний, которым подвергал Ленин внутрипартийные оппозиции. Высшие чины большевистской иерархии были своенравными и неуправляемыми. Если бы не железная рука Ленина, они бы в скором времени влились в нестройный хор а-ля меньшевистская сволочь. Но до последних дней ленинская политика теперь уже хранила отпечаток опыта, приобретенного им в октябре—ноябре 1917 года. Да, Каменева и Зиновьева опять простили и назначили на высокие посты. Будучи русским революционным интеллигентом, ненавидевший русскую интеллигенцию Владимир Ильич был полон интеллигентских предрассудков. Ленин никогда бы не отказался от тех, кто олицетворял для него прежнюю социаль-демократию, от каких-нибудь Зиновьева и Каменева. При всей их вздорности, сомнениях и непрактичности. И ведь Владимир Ильич был человеком сентиментальным (в глубине души). Он тяжело переживал разрыв с соратниками, взять хотя бы тех же Мартова и Плеханова, Зиновьева и Каменева.
Однакож поневоле он все больше поворачивался к людям грубым и здравомыслящим. Теперь его главными помощниками в практической деятельности были И.В.Сталин и Я.М.Свердлов. Эти люди, эмоций и сомнений не показывающие, от должностей не отказались. Они были людьми дела, а не резонерами-болтунами.
[показать]
Картина И.И.Бродского "Ленин в Смольном" (1930 г.),
вышитая в 1960 г. шелком художественной гладью
Автор вышивки: Бондарева Е.С. (1923-1997)
И в самую первую очередь для выполнения поставленной им задачи следовало навести порядок в партии, сделать в ней нужные преобразования. Да, за четырнадцать лет ее существования В.И.Ленин укрепил партийную дисциплину, частично освободил своих сторонников от всяких демократических иллюзий и предрассудков. И многим освободившимся от предрассудков большевикам-ветеранам идея однопартийного руководства казалась ужасной не столько по причине недемократичности, сколько из-за своей нереальности. Ленин рехнулся! Как может трехсоттысячная партия руководить стопятидесятимиллионной страной? Да, она захватила власть, продемонстрировала гнилость режима Керенского, встала на защиту мира и провозгласила лозунг «Вся власть Советам!». Конечно, правые меньшевики и эсеры, сотрудничавшие с Керенским, не могли рассчитывать на благосклонность, но никто из романтиков-большевиков не мог предположить, что Ленин, говоря о передаче власти Советам, на самом деле имел в виду власть большевиков (и свою непререкаемую власть над большевиками).
Да поддержит ли их про-ле-та-ри-ат!? Уже в конце октября профсоюз железнодорожников Викжель выступил от лица правительственной коалиции всех социалистических партий. Их исполнительный комитет напомнил Ленину, что железнодорожники уже помогли остановить Корнилова и Керенского, и, не раздумывая, они сделают то же самое с большевиками, если они займут непреклонную антидемократическую, антисоциалистическую позицию. Неисправимые политические проститутки Зиновьев и Каменев опять выступили против Ленина; они настаивали на коалиции с «социалистическими партиями», меньшевистско-эсеровской сволочью. И на этот раз их поддержали другие большевистские шишки, включая таких видных партийцев, как Рыков, будущий ленинский преемник на посту председателя Совета народных комиссаров, и Шляпников. Победа вместо того, чтобы уменьшить, увеличила разногласия в рядах большевиков. И опять встает вопрос: если через неделю после захвата власти двадцать, или около того, человек, входивших в состав ЦК, не смогли прийти к общему решению, как же они вообще собирались править Россией?
Более слабый человек уже давно бы сдался. Но только не Владимир Ильич Ленин. Используя резолюцию ЦК, он обрушился на внутрипартийную оппозицию: пусть идут к меньшевикам, эсерам и прочим, пусть объединяются с ними, создают свою коалицию. Он, Ленин, и его преданный отряд не колеблясь будут бороться с ними тем же способом, что и с Керенским. Новая коалиция, достаточно убедительно писал Ленин, не принесет России ничего, кроме «сомнений, безсилия и хаоса».
Но не менее убедительно звучали доводы противников, которые 4 ноября заявили, что без создания «однородного социалистического правительства» из представителей различных партий Россия окажется перед лицом «дальнейшего кровопролития и голода». Они предупреждали рядовых членов партии, что «политика ведущей группы ЦК ведет к потере рабочей партией плодов своей победы и уничтожению пролетариата».
Следом за заявлением Зиновьева, Каменева и Рыкова группа комиссаров, заявив о выходе из ЦК, сделала прямо-таки пророческое предупреждение: запретив «однородное социалистическое правительство», большевистский режим сможет удержаться только «посредством политического террора». В итоге пять членов Центрального комитета, пять комиссаров сложили с себя звание народных комиссаров, вышли из ЦК и стали вести внутрипартийную борьбу против Ленина. Недемократическое поведение Ленина, подавление им личности товарищей-революционеров недостойно вождя революционной партии!
Позже, гораздо позже, в эпоху культа личности многие из уцелевших в 1917 году оппозиционеров оказались на скамье подсудимых, а затем были расстреляны. Самыми серьезными среди выдвинутых им обвинений были следующие: они возражали Ильичу, боролись с ним, отказались подчиняться партийной дисциплине, сложили полномочия. С точки зрения принципов и духа большевистской партии образца 1917 года в их поведении не было ничего противозаконного или безнравственного. Любой член партии, несогласный с ее решениями, мог отказаться от возложенных на него обязанностей и заявить о своем несогласии. «Ваше требование... — писали члены оппозиции Ленину, — что мы должны всегда поддерживать политику Центрального комитета, с которой в основном не согласны, представляется нам неслыханным приказом, заставляющим действовать против наших убеждений». Это интеллигентское прекраснодушие, недопустимое для госчиновников, соответствовало большевистским стандартам того времени.
Опровергая утверждения о «неуступчивости» и «непримиримости» большевиков, Ленин предложил левым эсерам войти в правительство. И одновременно вступил в следующую стадию борьбы за создание идеальной политической партии нового типа, которую начал в 1902 году с работы «Что делать?». В партийных рядах не должно сметь свое суждение иметь! Для членов партии непозволительна такая роскошь, как личное мнение и терпимость к инакомыслящим. Действия оппозиционеров были не просто выражением инакомыслия, это было дезертирство: «Товарищи, сложившие с себя обязанности, являются дезертирами... Вспомните, товарищи, двое из этих дезертиров, Каменев и Зиновьев, уже перед восстанием в Петрограде показали себя дезертирами и штрейкбрехерами...» ( Из обращения Центрального комитета «Ко всем членам партии и ко всем трудящимся классам России».)
Или им придется подчиниться, или они будут исключены из партии. Угадайте, как они поступили? Первым «приполз» Зиновьев, прикрывая свою покорность высокопарным заявлением: «Мы предпочитаем совершать ошибки вместе с миллионами рабочих и солдат и умирать вместе с ними, а не оставаться в стороне в этот решающий исторический момент».
Сам по себе этот случай ничем не отличался от прошлых и будущих наказаний, которым подвергал Ленин внутрипартийные оппозиции. Высшие чины большевистской иерархии были своенравными и неуправляемыми. Если бы не железная рука Ленина, они бы в скором времени влились в нестройный хор а-ля меньшевистская сволочь. Но до последних дней ленинская политика теперь уже хранила отпечаток опыта, приобретенного им в октябре—ноябре 1917 года. Да, Каменева и Зиновьева опять простили и назначили на высокие посты. Будучи русским революционным интеллигентом, ненавидевший русскую интеллигенцию Владимир Ильич был полон интеллигентских предрассудков. Ленин никогда бы не отказался от тех, кто олицетворял для него прежнюю социаль-демократию, от каких-нибудь Зиновьева и Каменева. При всей их вздорности, сомнениях и непрактичности. И ведь Владимир Ильич был человеком сентиментальным (в глубине души). Он тяжело переживал разрыв с соратниками, взять хотя бы тех же Мартова и Плеханова, Зиновьева и Каменева.
Однакож поневоле он все больше поворачивался к людям грубым и здравомыслящим. Теперь его главными помощниками в практической деятельности были И.В.Сталин и Я.М.Свердлов. Эти люди, эмоций и сомнений не показывающие, от должностей не отказались. Они были людьми дела, а не резонерами-болтунами.
[показать]Картина И.И.Бродского "Ленин в Смольном" (1930 г.),
вышитая в 1960 г. шелком художественной гладью
Автор вышивки: Бондарева Е.С. (1923-1997)
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник 90 лет назад. Наш первый опыт государственного и партийного строительства | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»