90 лет назад. Он (опять) убёг. На этот раз - навсегда. Но он обещал вернуться
26-11-2007 12:33
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Приказ Министра-Президента Керенского, помеченный Гатчиной:
«Объявляю, что я, министр-председатель Временного Правительства и Верховный Главнокомандующий всеми вооружёнными силами Российской Республики, прибыл сегодня во главе войск фронта, преданных родине.
Приказываю всем частям Петроградского военного округа, по неразумию и заблуждению примкнувшим к шайке изменников родины и революции, вернуться, не медля ни часу, к исполнению своего долга.
Приказ этот прочесть во всех ротах, командах и эскадронах.
Министр-председатель Временного Правительства
и Верховный Главнокомандующий А.Керенский».
Телеграмма Керенского командующему Северным фронтом:
«Город Гатчина взят войсками, верными правительству, и занят без кровопролития.
Роты кронштадтцев, семёновцев и измайловцев и моряки сдали безпрекословно оружие и присоединились к войскам Правительства.
Предписываю всем назначенным в путь эшелонам быстро продвигаться вперед.
От военно-революционного комитета войска получили приказание отступить…».
_____________________________________
Э-э… нда. Александр Федорович еще совсем недавно воображал себя настоящим Верховным главнокомандующим, ведущим вперед победоносные войска.
Керенский-мемуарист утверждал, что его уход из Гатчинского дворца совершился почти внезапно («я ушел, не зная еще за минуту, что пойду»). Но очень сомнительно, чтобы это было так. Мысль о побеге у Керенского или людей из его окружения, по всей вероятности, должна была появиться сразу после устроенного им 31 октября «военного совета». Обсуждался один вопрос: воевать или соглашаться на перемирие, которое требовал Викжель. Большинство тогда высказалось за перемирие. В Петроград Викжелю отправили телеграмму: «Ваше предложение принято. Вчера выслан мой представитель Станкевич. Жду ответа». Но под Пулковом навалившиеся матросы (уговорил их Владимир Ильич двинуться на помощь!) и красногвардейцы изменили все. Странное дело, они не побежали, а наоборот, рвались атаковать. Казачки смутились и стали «ждать подкреплений» в Гатчине, митингуя.
А.Ф.Керенский решил формально сложить свои полномочия «Главы правительства и Верховного главнокомандующего, о чем сообщил в Петроград «подпольному» Временному правительству — оставшимся на свободе заместителям министров.
[показать]
Письмо А.Ф.Керенского о снятии с себя звания
министра-председателя Временного правительства.
1 ноября 1917
«Объявляю, что я, министр-председатель Временного Правительства и Верховный Главнокомандующий всеми вооружёнными силами Российской Республики, прибыл сегодня во главе войск фронта, преданных родине.
Приказываю всем частям Петроградского военного округа, по неразумию и заблуждению примкнувшим к шайке изменников родины и революции, вернуться, не медля ни часу, к исполнению своего долга.
Приказ этот прочесть во всех ротах, командах и эскадронах.
Министр-председатель Временного Правительства
и Верховный Главнокомандующий А.Керенский».
Телеграмма Керенского командующему Северным фронтом:
«Город Гатчина взят войсками, верными правительству, и занят без кровопролития.
Роты кронштадтцев, семёновцев и измайловцев и моряки сдали безпрекословно оружие и присоединились к войскам Правительства.
Предписываю всем назначенным в путь эшелонам быстро продвигаться вперед.
От военно-революционного комитета войска получили приказание отступить…».
_____________________________________
Э-э… нда. Александр Федорович еще совсем недавно воображал себя настоящим Верховным главнокомандующим, ведущим вперед победоносные войска.
Керенский-мемуарист утверждал, что его уход из Гатчинского дворца совершился почти внезапно («я ушел, не зная еще за минуту, что пойду»). Но очень сомнительно, чтобы это было так. Мысль о побеге у Керенского или людей из его окружения, по всей вероятности, должна была появиться сразу после устроенного им 31 октября «военного совета». Обсуждался один вопрос: воевать или соглашаться на перемирие, которое требовал Викжель. Большинство тогда высказалось за перемирие. В Петроград Викжелю отправили телеграмму: «Ваше предложение принято. Вчера выслан мой представитель Станкевич. Жду ответа». Но под Пулковом навалившиеся матросы (уговорил их Владимир Ильич двинуться на помощь!) и красногвардейцы изменили все. Странное дело, они не побежали, а наоборот, рвались атаковать. Казачки смутились и стали «ждать подкреплений» в Гатчине, митингуя.
А.Ф.Керенский решил формально сложить свои полномочия «Главы правительства и Верховного главнокомандующего, о чем сообщил в Петроград «подпольному» Временному правительству — оставшимся на свободе заместителям министров.
[показать]Письмо А.Ф.Керенского о снятии с себя звания
министра-председателя Временного правительства.
1 ноября 1917
Он не мог не понимать, что теперь все побегут с его тонущего корабля. Так и случилось. Б.В. Савинков, прибывший в Гатчину и назначенный Керенским «командующим ее обороной» (корниловские времена были забыты), вдруг потребовал подписать ему бумагу о команди-ровке в Ставку для организации подкреплений, получил бумагу и быстро «убыл». Впоследствии он писал, что метался по различным железнодорожным пунктам, пытался двинуть какие-то части на защиту «законной власти», но все его призывы остались тщетными. Однако находившийся в окружении Керенского комиссар 8-й армии К. Вендзягольский вспоминал о другом. Он свидетельствовал, что Савинков «по секрету» сообщил ему, что у него «созрело решение удалить Керенского». «Надо,—говорил он, — создать правительство, например, во главе с Плехановым или Чайковским...» Впрочем, в случае чего Борис Викторович сам был готов «взять руководство новым правительством под лозунгом спасения России». Решили даже довести этот план до сведения Краснова, но Петр Николаевич слушал, «опустив голову», он досыта наелся «революционными демократами»...
Разговор с Красновым, по-видимому, окончательно укрепил Александра Федоровича во мнении, что бечь надо немедленно. История того, каким образом Керенскому удалось ускользнуть из Гатчинского дворца, до сих пор остается не вполне ясной (сам Керенский так и не рассказал об этом).
Распространившиеся в Петрограде слухи (они попали и в газеты) о том, что он и из Гатчины сбежал, переодевшись сестрой милосердия, были только слухами. Частичный свет проливают воспоминания некоторых из тех, кто в эти дни находился в гатчинском лагере.
Представители «революционной демократии», прежде всего однопартийцы Керенского — эсеры, сознавали, что, «возглавив» части 3-го конного корпуса и связавшись с монархистом и реакционером ген П.Н.Красновым, Керенский как революционный герой предстает далеко не в лучшем свете; ведь это же был корпус, являвшийся главной ударной силой реакционной корниловщины! Поэтому в сумятице событий некоторые эсеры (в том число побывавший в Гатчине В. Чернов и назначенный комиссаром З-го конного корпуса Г. Семенов, человек, выполнявший при Керенском «особые поручения») лихорадочно пытались сколотить какую-нибудь «революционную часть», которая, влившись в войска ген. Краснова, могла бы хоть в какой-то степени снизить их контрреволюционную, «корниловскую» одиозность в глазах революционных трудящихся и солдат. Ничего из этого не получилось. В Луге удалось собрать только небольшую «эсеровскую дружину» — не более 10 человек. Возглавил ее Г. Семенов, и, когда она прибыла в Гатчину, ее задача практически свелась к обезпечению личной охраны Керенского, поскольку появились слухи о том, что красновские офицеры составили заговор против Керенского! В это легко было поверить. Когда еще в Луге Керенский, здороваясь, протянул руку сотнику Карташеву, тот, вытянувшись во фронт, ответил: «Господин Верховный главнокомандующий, я не могу подать Вам руки, я — корниловец». Карташев лишь выразил общее настроение красновских офицеров — в большинстве своем корниловцев.
«Когда,— писал впоследствии Г. Семенов,— стало ясно, что Керенский будет выдан, я организовал его побег». Другой эсер, В. Вейгер-Редемейстер, исполнявший в Гатчине обязанности «начальника по гражданской части», присутствовал при разговоре Керенского с Семеновым и Виннером и слышал, как Виннер сообщал о существовании тайного выхода из дворца.
Затем Семенов ушел, но вскоре вернулся с каким-то матросом. Керенский обо всем этом не пишет ни слова. В его изложении, к нему в комнату совершенно неожиданно вошли «некто гражданский», которого он знал раньше, и «матрос Ваня». По всей вероятности, «гражданским» и был Г. Семенов, а «матрос Ваня», вероятно, входил в «эсеровскую дружину». Керенского переодели в «матросский костюм», на глаза надели «автомобильные консервы». Не спеша, чтобы не привлекать внимания, Керенский и его спутники вышли в коридор, а затем «тайным ходом» и из дворца. Стоявший у окна Вейгер-Редемейстер видел, как сначала они шли по парку через шумевшую толпу красновских казаков и матросов П.Е.Дыбенко, затем сели в какую-то пролетку. У Китайских ворот ждала машина. Через мгновение она уже мчалась по направлению к Луге… И ведь насовсем сгинул из Истории России.
Разговор с Красновым, по-видимому, окончательно укрепил Александра Федоровича во мнении, что бечь надо немедленно. История того, каким образом Керенскому удалось ускользнуть из Гатчинского дворца, до сих пор остается не вполне ясной (сам Керенский так и не рассказал об этом).
Распространившиеся в Петрограде слухи (они попали и в газеты) о том, что он и из Гатчины сбежал, переодевшись сестрой милосердия, были только слухами. Частичный свет проливают воспоминания некоторых из тех, кто в эти дни находился в гатчинском лагере.
Представители «революционной демократии», прежде всего однопартийцы Керенского — эсеры, сознавали, что, «возглавив» части 3-го конного корпуса и связавшись с монархистом и реакционером ген П.Н.Красновым, Керенский как революционный герой предстает далеко не в лучшем свете; ведь это же был корпус, являвшийся главной ударной силой реакционной корниловщины! Поэтому в сумятице событий некоторые эсеры (в том число побывавший в Гатчине В. Чернов и назначенный комиссаром З-го конного корпуса Г. Семенов, человек, выполнявший при Керенском «особые поручения») лихорадочно пытались сколотить какую-нибудь «революционную часть», которая, влившись в войска ген. Краснова, могла бы хоть в какой-то степени снизить их контрреволюционную, «корниловскую» одиозность в глазах революционных трудящихся и солдат. Ничего из этого не получилось. В Луге удалось собрать только небольшую «эсеровскую дружину» — не более 10 человек. Возглавил ее Г. Семенов, и, когда она прибыла в Гатчину, ее задача практически свелась к обезпечению личной охраны Керенского, поскольку появились слухи о том, что красновские офицеры составили заговор против Керенского! В это легко было поверить. Когда еще в Луге Керенский, здороваясь, протянул руку сотнику Карташеву, тот, вытянувшись во фронт, ответил: «Господин Верховный главнокомандующий, я не могу подать Вам руки, я — корниловец». Карташев лишь выразил общее настроение красновских офицеров — в большинстве своем корниловцев.
«Когда,— писал впоследствии Г. Семенов,— стало ясно, что Керенский будет выдан, я организовал его побег». Другой эсер, В. Вейгер-Редемейстер, исполнявший в Гатчине обязанности «начальника по гражданской части», присутствовал при разговоре Керенского с Семеновым и Виннером и слышал, как Виннер сообщал о существовании тайного выхода из дворца.
Затем Семенов ушел, но вскоре вернулся с каким-то матросом. Керенский обо всем этом не пишет ни слова. В его изложении, к нему в комнату совершенно неожиданно вошли «некто гражданский», которого он знал раньше, и «матрос Ваня». По всей вероятности, «гражданским» и был Г. Семенов, а «матрос Ваня», вероятно, входил в «эсеровскую дружину». Керенского переодели в «матросский костюм», на глаза надели «автомобильные консервы». Не спеша, чтобы не привлекать внимания, Керенский и его спутники вышли в коридор, а затем «тайным ходом» и из дворца. Стоявший у окна Вейгер-Редемейстер видел, как сначала они шли по парку через шумевшую толпу красновских казаков и матросов П.Е.Дыбенко, затем сели в какую-то пролетку. У Китайских ворот ждала машина. Через мгновение она уже мчалась по направлению к Луге… И ведь насовсем сгинул из Истории России.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник 90 лет назад. Он (опять) убёг. На этот раз - навсегда. Но он обещал вернуться | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»