Великая Октябрьская социалистическая революция. Наш Взгляд (и Нечто)
23-11-2007 01:28
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Затем был зачитан Декрет о земле.
Этот декрет вызвал явно меньший энтузиазм. Закон имел мало общего с марксизьмом: это просто была попытка успокоить крестьян и примирить их с властью большевиков. В перерыве делегаты смогли обсудить мероприятия, в корне меняющие социальную систему России. Суханов использовал перерыв для того, чтобы посеять новые сомнения в вечно предчувствующем недоброе Каменеве. Новый формальный глава Русского Государства (в должности председателя Исполнительного комитета съезда Советов) пил чай, когда наш «летописец» припер его к стенке: «Итак, вы действительно решили сами руководить... Я думаю, это возмутительно. Боюсь, что, когда все закончится провалом, будет уже слишком поздно». — «Но почему же мы должны потерпеть неудачу?» — неуверенно поинтересовался официальный преемник Царской власти. Для него, как и для многих большевиков, было проще попытаться взвалить на свои плечи бремя управления Россией, чем предстать перед разгневанным Лениным. Боялся, и правильно делал.
Декрет о земле был принят почти единогласно; на этот раз один делегат проголосовал против. В первые часы правления партия Ленина выполнила свои обещания, высказавшись в пользу «мира и земли». Но никакое голосование не могло обезпечить измученную страну хлебом. Даже самые лояльные делегаты съезда должны были понимать, что легко голосовать за мир, но гораздо сложнее добиться его, что декрет о земле только усилит хаос и беззаконие в деревне. Но оба этих декрета — или скорее жеста — были крайне необходимы большевикам именно в этот начальный момент. «Декрет о земле был... оружием революции, необходимым для завоевания страны».
Бонч-Бруевич вспоминает, как Ленин стремился немедленно разослать Декрет о земле крестьянам. Без радио, без каких-либо средств связи (в Царской России священники зачитали бы его с амвона, но большевики не могли воспользоваться таким способом) специальные агенты, главным образом солдаты и матросы, отправились по деревням с копиями этого драгоценного документа, чтобы донести новости до крестьян. Но не стал бы даже самый сознательный большевик, учитывая дефицит папирос, сворачивать самокрутку из бумаги, на которой напечатан декрет? Было решено, чтобы избавить агентов от подобного искушения, выдать им использованные календари, которые они могли бы сколько душе угодно использовать на самокрутки.
Вот такие заботы одолевали новых правителей России.
Этот декрет вызвал явно меньший энтузиазм. Закон имел мало общего с марксизьмом: это просто была попытка успокоить крестьян и примирить их с властью большевиков. В перерыве делегаты смогли обсудить мероприятия, в корне меняющие социальную систему России. Суханов использовал перерыв для того, чтобы посеять новые сомнения в вечно предчувствующем недоброе Каменеве. Новый формальный глава Русского Государства (в должности председателя Исполнительного комитета съезда Советов) пил чай, когда наш «летописец» припер его к стенке: «Итак, вы действительно решили сами руководить... Я думаю, это возмутительно. Боюсь, что, когда все закончится провалом, будет уже слишком поздно». — «Но почему же мы должны потерпеть неудачу?» — неуверенно поинтересовался официальный преемник Царской власти. Для него, как и для многих большевиков, было проще попытаться взвалить на свои плечи бремя управления Россией, чем предстать перед разгневанным Лениным. Боялся, и правильно делал.
Декрет о земле был принят почти единогласно; на этот раз один делегат проголосовал против. В первые часы правления партия Ленина выполнила свои обещания, высказавшись в пользу «мира и земли». Но никакое голосование не могло обезпечить измученную страну хлебом. Даже самые лояльные делегаты съезда должны были понимать, что легко голосовать за мир, но гораздо сложнее добиться его, что декрет о земле только усилит хаос и беззаконие в деревне. Но оба этих декрета — или скорее жеста — были крайне необходимы большевикам именно в этот начальный момент. «Декрет о земле был... оружием революции, необходимым для завоевания страны».
Бонч-Бруевич вспоминает, как Ленин стремился немедленно разослать Декрет о земле крестьянам. Без радио, без каких-либо средств связи (в Царской России священники зачитали бы его с амвона, но большевики не могли воспользоваться таким способом) специальные агенты, главным образом солдаты и матросы, отправились по деревням с копиями этого драгоценного документа, чтобы донести новости до крестьян. Но не стал бы даже самый сознательный большевик, учитывая дефицит папирос, сворачивать самокрутку из бумаги, на которой напечатан декрет? Было решено, чтобы избавить агентов от подобного искушения, выдать им использованные календари, которые они могли бы сколько душе угодно использовать на самокрутки.
Вот такие заботы одолевали новых правителей России.
Существовал еще один вопрос, которому в этот день следовало уделить внимание. Как должны называться руководящие работники нового Русского Государства? Министры? При этом названии перед мысленным взором тут возникал образ нехорошего Царского чиновника во фраке или в мундире с эполетами. Тогда у Льва Давыдыча родилась удачная идея: давайте назовем их народными комиссарами. Ленин с восторгом поддержал эту идею; название навевало воспоминания о французской революции. Суханов высказал возражение, звучавшее пророчески: министр, служитель происходит от слова «слуга» а вот «комиссар» имеет другие дополнительные оттенки значения. Позже, гораздо позже, много позже, Сталин решил, что слово «комиссар» слишком уж навевает воспоминания о начальном периоде революции, и «комиссары» превратились в «министров». Снова появились ранги, знаки отличия, форма для гражданских служащих; Россия была тогда мiровой державой, и цепляться за символику и язык, ушедшие в далекое прошлое, не катило.
[показать]
Форменная фуражка работника МИД СССР с «ослиными ушами»
[показать]Форменная фуражка работника МИД СССР с «ослиными ушами»
Для управления страной съезд образовал советское правительство — Совет народных комиссаров во главе с Лениным. Большинство комиссаров были выходцами из интеллигенции; судя по всему, Ленин забыл, что еще несколько недель назад писал о том, что любой рабочий может стать министром. Имена руководителей нового правительства, за исключением Луначарского, наркома просвещения, и Троцкого, наркома по иностранным делам, были мало известны. Такие выдающиеся личности, как Свердлов, Каменев, Зиновьев и Бухарин, не вошли в правительство. Первые трое не прошли, вероятно, из-за еврейского происхождения. Правительство стремилось найти признание в массах, поэтому евреи не вошли в правительство. Как-то вот так вот. Исключение было сделано только для Троцкого. Маловероятно, что крестьяне за такими фамилиями Зиновьев и Свердлов признали евреев. Надо сказать, что многие противники большевиков были твердо уверены, что Ленин сам был евреем, да.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Великая Октябрьская социалистическая революция. Наш Взгляд (и Нечто) | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»